Источниковедческий статус
Опубликованная документальная исследовательская редакция. Исходное научное заключение: HOLD. Для окончательной проверки отдельных существенных положений требуется непосредственное чтение указанных первичных документов. Архивные описания, газетные карточки и вторичные сообщения в исследовании различаются по доказательной силе. Публикация фиксирует достигнутые результаты и открытые вопросы без изменения научного паспорта.
Открытые источниковые вопросы
- Нет подтверждённого акта прямой формальной правопреемственности мартовского Севастопольского центрального военного исполнительного комитета и августовского Центрального комитета Черноморского флота.
- Не выполнена индивидуальная сверка подлинной мандатной книги первого состава комитета; число 48 следует из атрибутированной историографии.
- Полные изображения документов ЭБИД (телеграммы, приказы, радиограммы) не всегда доступны через просмотр карточек; проверены заголовки и шифры, а не весь текст.
Аннотация. Исследовательское досье посвящено выборным органам Черноморского флота в период революции 1917 года, установления советской власти в Крыму и германского наступления весной 1918 года. Исследованы оформление судовых и береговых комитетов, Севастопольский центральный военный исполнительный комитет весны 1917 года, учреждение Центрального комитета Черноморского флота 30 августа, взаимодействие комитетов с Севастопольским Советом, военно-морским командованием, Петроградом и местными органами Крыма. На основании опубликованных резолюций, телеграмм, приказов, протоколов и архивных описаний восстановлена последовательность документально подтверждённых функций комитетской системы до апреля 1918 года; май 1918 года рассматривается как источниковая граница исследования. Отдельно установлено, что обозначение «Центрофлот» применялось к разным учреждениям, включая общероссийский центральный орган и Центральный комитет Черноморского флота. Сопоставлены архивные шифры, тексты опубликованных документов и редакционные сообщения сборников. Результаты и вопросы, требующие непосредственного архивного просмотра, приведены с указанием их источникового статуса.
Ключевые слова: Черноморский флот; флотские комитеты; судовые комитеты; береговые комитеты; Центральный комитет Черноморского флота; Центрофлот; Севастополь; Севастопольский Совет; военно-морское командование; революция 1917 года; Республика Тавриды; апрель 1918 года; РГАВМФ; исторический документ; архивная атрибуция.
Предмет, термины и источники
Понятие «флотские комитеты» объединяет выборные органы представительства личного состава судов, портов, береговых частей и учреждений Черноморского флота. Их состав, порядок избрания, компетенция и отношения с действовавшими командными структурами менялись на протяжении исследуемого периода. Поэтому в каждом документальном эпизоде необходимо устанавливать конкретный орган, дату и адресата решения. Судовой комитет отдельного корабля, береговой комитет, Севастопольский центральный военный исполнительный комитет весны 1917 года, Центральный комитет Черноморского флота с августа 1917 года и Севастопольский Совет являются различными обозначениями учреждений, документальная история которых исследуется раздельно.
Основной архивный комплекс составляет фонд Р-183 Российского государственного архива Военно-Морского Флота. Справочник по фондам РГАВМФ определяет его как фонд Центрального комитета Черноморского флота, помещает орган в Севастополе, датирует документы 1917–1918 годами и указывает 92 единицы хранения. В архивном описании названы положение о комитете, наказы, материалы общефлотской работы и документы о формировании революционных отрядов. Фонд Р-181 относится к Севастопольскому Совету и потому образует отдельную линию документального сопоставления. Эти данные удостоверяют состав и происхождение комплексов; они сами по себе не сообщают содержание конкретной единицы хранения.
Основным опубликованным корпусом выступает первый том «Борьбы за Советскую власть в Крыму», выпущенный в Симферополе в 1957 году. Он включает документы и сообщения печати за март 1917 — апрель 1918 года. Вступительная статья и комментарии составителей имеют собственную редакционную позицию; сведения документов и исторические оценки составителей в настоящем исследовании разделены. Там, где доступна лишь карточка электронной библиотеки, реквизиты документа рассматриваются как проверенные библиографические сведения, а вывод о его содержании ограничивается обозначенным предметом.
Для марта 1917 года дополнительно привлечены документальная публикация об офицерах, исследование А. П. Павленко и архивный путеводитель. Для апреля 1918 года сопоставлены обязательное постановление Центрофлота, впервые напечатанное в специальном историческом издании 1931 года, и протоколы Севастопольского Совета, опубликованные с архивным указанием: РГАВМФ, ф. Р-181, оп. 1, ед. хр. 16, л. 180–185 об.
Даты актов за 1917 год и до календарной реформы февраля 1918 года сохраняются в форме опубликованных исторических источников. В российском официальном делопроизводстве до календарной реформы использовался юлианский календарь; при необходимом сопоставлении указанных дат с григорианским стилем прибавляется тринадцать дней. В документах апреля 1918 года действует календарная система, введённая в РСФСР в феврале 1918 года, однако отдельные протоколы содержат собственные неясные пометы дат; такие пометы приводятся буквально и рассматриваются особо.
Мартовское формирование представительств
После известий о революционных событиях в Петрограде на Черноморском флоте стали формироваться собрания представителей офицерского, матросского и берегового состава. Хронология первых дней восстановлена прежде всего на основании публикации военно-морских документов и сопоставления, выполненного А. П. Павленко. Эти исследования относят возникновение временного матросско-солдатского исполнительного органа к первым числам марта 1917 года; упоминаются 4 марта, офицерское собрание 7 марта и переговоры о составе общего органа на рубеже 7–8 марта. Каждая дата характеризует отдельный этап организации и не должна переноситься на все комитеты одновременно.
Значительная часть мартовских совещаний проходила в Севастополе, где находились штаб флота, основные соединения и учреждения порта. В офицерской среде возникли собственные делегатские формы представительства, а команды кораблей и береговые части избирали представителей в органы, связанные с гарнизоном и местными собраниями. Согласование этих представительств привело к деятельности Севастопольского центрального военного исполнительного комитета. Мартовское происхождение этого органа устанавливается по документальным исследованиям; его тождество с Центральным комитетом всего Черноморского флота, учреждённым в августе, самостоятельным актом преемственности в рассмотренном корпусе не подтверждено.
В опубликованных свидетельствах о мартовском порядке присутствует командующий Черноморским флотом адмирал А. В. Колчак. Исследования, основанные на приказных и комитетских материалах, сообщают об обсуждении допуска собраний, составе органов представительства и соотношении командирской ответственности с коллегиальными решениями. Здесь существенно различать подтверждение существования приказа и последующую оценку его исполнения. Упоминания об ограничениях участия комитетов в оперативном командовании соответствуют обсуждавшимся в марте правилам, но применимость отдельной нормы на конкретном корабле определяется его судовыми журналами и распоряжениями, которые не представлены в общем архивном путеводителе.
Мартовский этап имеет территориальную специфику: создававшиеся органы охватывали не только корабельные экипажи, но и береговые части, учреждения порта, гарнизон и работников оборонных предприятий. Севастопольский узел военной организации и городского представительства объясняется составом источников — приказами морского командования и протоколами городских органов, — а не предположением о едином политическом руководстве всеми собраниями.
Судовые и береговые комитеты
Судовые комитеты избирались личным составом кораблей; береговые действовали в береговых частях и воинских учреждениях. Составлявшие их представители участвовали в обсуждении вопросов службы, организации собраний, связей с местными Советами и посылки делегатов на общефлотские совещания. Архивный путеводитель о моряках указывает наличие комплексов о выборах и работе подобных органов, а диссертация Павленко использует материалы фондов Р-181 и Р-183 для описания взаимодействия личного состава и командования.
Отдельный судовой комитет не следует считать исполнительным органом всего флота. В материале о корабельной резолюции необходимо проверять, обозначен ли в тексте инициатором именно комитет, общая команда, объединённое собрание экипажей или делегатская группа. Эти уровни голосования могли сосуществовать. Из сообщения о принятии командой резолюции не выводится автоматически содержание голосования отдельного судового комитета, если протокол комитета отсутствует.
Различие проявляется и в организации обращений. Когда флотский центр направлял циркуляр судовым и береговым органам, он обращался к уже существующим представительствам. Когда комитеты и команды выносили собственную резолюцию, формулировка являлась документом соответствующего собрания, даже если впоследствии её получал общий центральный комитет. Для источниковедения существенны номера исходящих телеграмм, указания на заверенные копии, подписи председателя и секретаря, а также информация о том, кем и когда документ был опубликован.
Из того, что в 1917 году комитеты обсуждали вопросы службы, общественного порядка и политики, не следует единого неизменного устава для всех частей Черноморского флота. Учреждения в Севастополе, Одессе, Николаеве, Керчи, Новороссийске, Очакове и других пунктах имели разные военные функции. В общефлотском комитете их представители объединялись в пределах документа об избрании; отдельные нормы взаимодействия с командованием подлежат сопоставлению с приказами конкретных соединений.
Севастопольский центральный военный исполнительный комитет
Весной 1917 года Севастопольский центральный военный исполнительный комитет действовал как один из органов представительства военных частей города и флота. По исследованию мартовских взаимоотношений, его создание связано с объединением прежде оформлявшихся групп представителей. Важное отличие: этот орган возник в системе Севастопольского гарнизона, тогда как августовский Центральный комитет Черноморского флота выступал уже как центральный общефлотский орган с представительством нескольких портов.
Приписываемое мартовскому учреждению положение об организации чинов флота, гарнизона и рабочих оборонных предприятий требует точной редакционной атрибуции. В исследовании Павленко отмечено согласование в марте правил о комитетах и правах командиров. Эти сведения позволяют установить предмет нормативного регулирования. Точная последовательность первоначальной редакции, обсуждений и окончательного подписанного текста устанавливается по соответствующему приказу и приложениям в архивном деле; библиографическое описание положения само по себе этой последовательности не раскрывает.
Вопрос о том, в какой мере Севастопольский комитет представлял непосредственно корабельные команды, а в какой — городской гарнизон и портовые учреждения, решается по составу делегатов и протоколам заседаний. При изложении истории представителей следует указывать, являлся ли конкретный делегат членом судового комитета, городского Совета, центрального военного исполнительного комитета или избран сразу на несколько общественных должностей. Личное участие одного человека в нескольких органах не делает эти органы институционально одинаковыми.
Восстановленная цепочка учреждений имеет документально различимые ступени: первые собрания и выборы; согласование центрального севастопольского органа; оформление постоянных судовых и береговых комитетов; обсуждение межпортового флотского представительства; создание августовского Центрального комитета Черноморского флота. Переход от одного этапа к другому описывается через соответствующие источники, без допущения автоматического административного наследования.
Совет, командование и выборные организации
Севастопольский Совет и комитетские учреждения действовали в одном городском пространстве, участвовали во взаимных обсуждениях и обменивались делегатами и обращениями. При этом Совет объединял представительство военных и рабочих депутатов города, а центральный флотский комитет представлял команды и учреждения флота. Справочник РГАВМФ сохраняет их документы в различных фондах, что позволяет прослеживать собственное делопроизводство каждого органа.
В марте—летом 1917 года командование флота продолжало издавать приказы о службе и организации кораблей. Комитетские обращения и участие личного состава в обсуждении таких приказов образовали параллельный комплекс документов. В исследовании офицерского корпуса эта сфера представлена материалами командования, Севастопольского Совета и комитетских протоколов. Прямые выводы о характере решений допускаются для датированных приказов и протоколов; обобщения о настроениях всего флота должны опираться на выборку кораблей и полномочия их представителей.
В документах осени встречаются сообщения о резолюциях отдельных команд, публичные заявления Центрального комитета и решения Севастопольского Совета. Их текстовая близость иногда свидетельствует о том, что вопрос обсуждался в нескольких организациях. Она не удостоверяет одинакового состава голосовавших и не превращает опубликованное газетой сообщение в подписанный протокол общего собрания.
Для военной истории важно различать решение об обсуждении оперативной меры, обращение к командующему и действительный приказ к её исполнению. Отдельные документы комитетов требовали выделения оружия, направления кораблей, образования отрядов или контроля за военными органами. Установление практического исполнения требует судовых и штабных журналов, рапортов командиров и документов снабжения, даже когда само требование опубликовано.
Создание Центрального комитета флота
30 августа 1917 года состоялось первое заседание Центрального комитета Черноморского флота. Непосредственное сообщение о событии включено под № 25 в сборник крымских документов. В нём указаны Севастопольское морское собрание и вечернее открытие заседания. Дата 30 августа по календарю 1917 года соответствует 12 сентября по новому стилю; далее при обозначении события сохраняется дата первичного издания.
Согласно историографической работе Сирченко, в состав комитета входило 48 представителей кораблей и береговых частей нескольких черноморских портов. В этой же литературе председателем назван Е. Н. Шелестун. Исследование Болгари и Любчикова относит решение о создании единого флотского представительства к лету 1917 года и выборы — к августу. Число депутатов и характеристики их партийной принадлежности приводятся здесь как сообщения названных авторов до отдельной сверки по подлинной книге мандатов.
Архивное описание фонда Р-183 удостоверяет, что созданный центральный орган оставил самостоятельное делопроизводство за 1917–1918 годы. В нём указаны положение о комитете, наказы, материалы организации и управления. Таким образом, факт существования органа и его название подтверждаются архивной систематизацией независимо от поздней исторической литературы.
С точки зрения правовой истории учреждение центрального органа означало появление постоянного адресата судовых и береговых комитетов. Его реальные полномочия в различные месяцы устанавливаются по собственным циркулярам и резолюциям, приказам командования и входящей переписке. Первое заседание само по себе не удостоверяет немедленного перехода к комитету всей оперативной власти на флоте: в августе—сентябре продолжали действовать установленные командные и городские структуры.
Резолюции августа и сентября
11 сентября 1917 года Центральный комитет Черноморского флота принял резолюцию, известную по документу № 39 первого тома сборника. В опубликованном тексте комитет выступает от имени команд флота и портов и рассматривает вопрос о кризисе общегосударственной власти. Резолюция содержит требование передачи власти Всероссийскому Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов; далее в ней сформулированы положения о коллегиальных министерствах и демократической федеративной республике. Это удостоверенное содержание принятого документа, а его политические аргументы принадлежат участникам резолюции.
Составители издания 1957 года соотносят резолюцию с решениями команд и советских организаций Черноморского флота. Для проверки механизма выработки текста важен вопрос о том, какие корабельные резолюции поступили в центр, когда были зарегистрированы, и как было подсчитано голосование делегатов. Утверждение самой резолюции о связи с командами фиксирует позицию составителей документа; конкретные списки приславших резолюции кораблей нуждаются в отдельном чтении протоколов.
14 сентября 1917 года в севастопольской периодике появилось сообщение о резолюциях команд, требовавших установления власти Советов и присоединявшихся к ранее принятой политической резолюции Петроградского Совета. Сохранённая в ЭБИД карточка относит сообщение к газете «Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов», № 97. Газетная атрибуция является источником информации о публичном распространении требования; число судов, реально проголосовавших и подписавших резолюции, из одной библиографической карточки не определяется.
Сентябрьские документы устанавливают наличие нескольких уровней публичного волеизъявления: общего флотского комитета, команд судов и периодической печати. Позднейшая оценка политической принадлежности участников не заменяет подлинного текста резолюции. В частности, совпадение политической формулы у отдельных команд не означает, что все их члены состояли в одной партии.
Наказы и переписка октября
12 октября 1917 года Центральный комитет Черноморского флота оформил наказ делегатам II съезда Советов. Библиографическая карточка связывает его с ЦГАВМФ, ф. Р-95, оп. 1, д. 144, л. 20. По этой записи устанавливаются дата, авторство и адресат наказа. Полный перечень поручений по содержанию исходного документа должен подтверждаться его воспроизведённым текстом; название архивной карточки показывает само существование наказа, но не раскрывает всю программу.
27 октября датированы два различных обращения. Телеграмма № 1630 в Центрофлот отправлена Центральным комитетом Черноморского флота в общероссийский центральный флотский орган и содержит просьбу информировать о политическом положении в Петрограде. Источник описан как телеграфная лента: ЦГАВМФ, ф. Р-21, оп. 1, д. 4, л. 477. Одновременно приветственная телеграмма Петроградскому ВРК приписана Центральному комитету Черноморского флота; в её библиографической карточке указан подлинник: ЦГАВМФ, ф. Р-183, ед. хр. 31, л. 9–10. Эти два документа имеют разных адресатов и собственные реквизиты.
Переписка 27 октября особенно важна для терминологии. Отправитель в телеграмме № 1630 — Центральный комитет Черноморского флота, получатель — Центрофлот в Петрограде. Следовательно, название «Центрофлот», употреблённое здесь в качестве адресата, обозначает общероссийское учреждение. В черноморских документах начала 1918 года то же разговорное сокращение могло применяться к Севастопольскому Центральному комитету. Называть эти организации одним органом на основании сокращённого названия невозможно: сам октябрьский документ устанавливает их различие.
Датировка связана с событиями в Петрограде, однако содержание обращений ограничивается зафиксированными формулировками. Действия Центрального комитета в Севастополе в этот день необходимо сопоставлять также с его собственным журналом заседаний и телеграммами командованию, поскольку обращение в Петроград является лишь частью переписки органа.
Ноябрьский съезд и взаимодействие органов
В ноябре 1917 года состоялся Первый Общечерноморский флотский съезд. В историческом исследовании Козлова приведено сообщение о 88 делегатах и их партийном составе. Это историографическое описание состава съезда; до сверки мандатных списков и подлинных протоколов цифры следует воспроизводить с указанием автора, а не как результат самостоятельного подсчёта.
Общефлотский съезд и постоянно действующий Центральный комитет выполняли разные документально устанавливаемые функции. Съезд принимал решения в установленный период своих заседаний; Центральный комитет осуществлял переписку, принимал обращения и издавал документы между собраниями. Из делегатского участия в съезде не следует, что каждое решение съезда являлось самостоятельным приказом центрального флотского комитета.
11 ноября 1917 года было составлено отношение № 919 о вооружении, обозначенное как обращение Центрального комитета Черноморского флота о выдаче револьверов и патронов. ЭБИД приводит шифр ЦГАВМФ, ф. Р-22, д. 5, л. 4 и указывает публикацию в сборнике «Военно-морской революционный комитет» 1975 года. Номер, дата и предмет документа свидетельствуют о материально-техническом взаимодействии с другими учреждениями. Точное количество оружия и факт его последующей выдачи по этой карточке не устанавливаются.
30 ноября последовал приказ № 72 об откомандировании Зедина, по которому член Военно-морского революционного комитета К. Я. Зедин направлялся в распоряжение Центрального комитета Черноморского флота. Реквизиты подлинника: ЦГАВМФ, ф. 249, оп. 1, д. 108, л. 383. Здесь текст заглавия документа достаточен для вывода о предусмотренном кадровом направлении; продолжительность службы Зедина, объём его поручений и результаты работы требуют иных документов.
Ноябрьские материалы показывают, что центральный комитет выступал самостоятельным адресатом корреспонденции и кадровых решений, участвовал в вооруженческой переписке и был связан с общефлотским представительством. Эти функции документируются разными источниками; конкретная цепочка исполнения каждого распоряжения остаётся предметом связанных архивных дел.
Комитетские полномочия в декабре
К концу 1917 года в делопроизводстве Черноморского флота представлены обращения, радиограммы и постановления нескольких органов. Центральный флотский комитет продолжал деятельность в Севастополе, при этом существовали Севастопольский Совет, военно-революционные органы, командование и штабы. Документальный сборник 1957 года воспроизводит переписку периода, в том числе сведения о взаимодействии флотских представителей с местными органами власти.
Особое значение имеет различение двух источниковых вопросов. Первый состоит в том, когда центральный комитет заявил о принятии определённой управленческой функции. Второй — когда командование и подчинённые части действительно стали исполнять соответствующие распоряжения. Заявленная компетенция удостоверяется датированным постановлением. Исполнение проверяется регистрацией приказов, отчислением средств, передвижением кораблей, назначениями командиров и другими документами практического делопроизводства.
Литература о переходе к комитетскому управлению флотом указывает на постепенное расширение функций центрального органа в конце декабря 1917 — начале января 1918 года. Исследование истории Черноморского флота описывает изменения в отношениях комитетов и командования, но хронологическую границу перехода всей полноты военных полномочий нельзя вывести из единственного позднего обобщения. При реконструкции сохраняется стадийность: решения собраний, полномочия выборного центра, деятельность военного отдела, взаимодействие с командующим.
Вопрос о распределении технического и оперативного управления особенно важен для судовых комитетов. Наличие судового органа позволяло обсуждать решение команды; его организация не отменяла существование должностей командира, механической службы и специальных штабов. Права командиров и комитетов в конце 1917 года подлежат проверке по текущим приказам и журналам конкретных кораблей.
Январские радиограммы и управление
В январе 1918 года центральный комитет участвовал в интенсивной связи с кораблями и городскими органами Крыма. Документы из фонда Р-183, опубликованные в крымском сборнике, содержат сообщения о направлениях судов, положении отдельных городов, запросах снабжения и передаче распоряжений. Они являются источниками о конкретных решениях и сообщениях участников, однако сведения об исходах военных операций требуют независимого подтверждения.
12 января радиосвязь с эскадренным миноносцем «Керчь» использовалась для передачи распоряжения о действиях другого корабля. Сборник публикует радиограмму, подписанную председателем Центрофлота Пасунько, в которой упомянут миноносец «Счастливый» и направление к Ялте (документ № 176; указан архивный комплекс ЦГАВМФ, ф. Р-183, оп. 1, д. 21, л. 33). Этот эпизод показывает форму связи центрального комитета с кораблями в районе южного берега Крыма. Факт отправки и прибытия судна проверяется по корабельным журналам.
В документах 15–16 января встречаются сообщения из Евпатории и Ялты. Одни радиограммы информируют о смене власти и арестах, другие содержат требования подкреплений или обеспечения. Сведения об арестах в таких сообщениях имеют статус показаний участника либо отправителя, поскольку точный численный состав задержанных и обстоятельства событий по отдельной радиограмме не устанавливаются. Для морского управления это источник о коммуникации, исходящем центре и адресатах.
20 января 1918 года в опубликованном комплексе приведено совместное решение Севастопольского Совета и центрального флотского комитета по вопросу о Центральной раде (документ № 206). Решение показывает практику совместного политического выступления двух учреждений; совместная подпись не означает слияния их исполнительных аппаратов. Архивное указание к документу в издании связывает его с фондом Р-183, оп. 1, д. 19, л. 71.
22 января датировано обращение Центрофлота и комитетов, в котором в наименовании авторов отдельно указаны центральный, судовые и береговые органы Черноморского флота. В электронной записи приведён архивный шифр ЦГАВМФ, ф. 5, оп. 1, д. 11, л. 60. Сама множественность указанных подписантов представляет важное свидетельство сохранения отдельных организаций при совместном распространении обращения. Редакционные описания документа не позволяют автоматически установить, какова была процедура согласования текста каждым судовым комитетом.
В январских эпизодах видно несколько видов участия центрального органа: он получал сигналы с кораблей, выдавал распоряжения, становился подписантом политических заявлений и действовал совместно с иными органами. Для точного распределения ответственности между Центрофлотом, флотским штабом и местными военно-революционными комитетами необходимо сохранять личные подписи и реквизиты каждого исходящего документа.
Февраль и март 1918 года
После принятия советских декретов о вооружённых силах и изменения общей военно-политической обстановки значение документов, исходящих из Черноморского флота, расширилось за пределы Севастополя. Комитеты и штабные учреждения принимали обращения от пунктов Черноморского побережья и уездных центров. Появление в архивном фонде Р-183 входящих и исходящих радиограмм показывает использование флотского центра как канала связи с военными структурами юга.
22 марта 1918 года штаб Союза фронтовиков в Херсоне направил радиограмму о помощи кораблями штабу Черноморского флота. В опубликованной архивной карточке указан шифр ЦГАВМФ, ф. Р-183, оп. 1, д. 22, л. 342, а также сборник «Гражданская война на Украине» (Киев, 1967). Документ подтверждает сам факт обращения из Херсона и указанный предмет просьбы. Он не устанавливает, были ли боевые корабли направлены, участвовали ли они в действиях и каков был итог обращения.
Подобная радиограмма полезна также для разграничения учреждения-адресата: письмо направлено штабу, хотя хранится в фонде Центрального комитета. Место хранения документа определяется историей архивного комплекса и не всегда означает, что непосредственным адресатом был именно центральный комитет. Разделение фондообразователя, отправителя и адресата защищает реконструкцию от ошибочного перераспределения полномочий.
Деятельность Республики Тавриды и военно-морского комиссариата весной 1918 года составляет самостоятельный институциональный контекст. При сопоставлении его документов с флотскими комитетами необходимо устанавливать, от чьего имени принимался приказ, кто участвовал в заседании, кем заверялся протокол и какие органы получили копию распоряжения. Присутствие комиссара на заседании центра не удостоверяет передачу всех полномочий комиссариата этому центру.
Апрельское постановление Центрофлота
13 апреля 1918 года Центральный комитет Черноморского флота издал обязательное постановление по обстановке в Севастополе. Текст постановления 13 апреля опубликован в IV томе «Известий Таврического общества истории, археологии и этнографии» в 1931 году. Документ ссылается на чрезвычайное заседание Центрофлота 12 апреля, сообщает о привлечении представителей заводского комитета и военно-морского комиссариата и указывает на объединённое совещание представителей судовых и береговых частей. Его формулировки представляют заявление подписавшего органа о собственном решении и обстоятельствах принятия полномочий.
Постановление непосредственно связано с конфликтом вокруг состава и компетенции Севастопольского Совета. В тексте содержится утверждение о безвластии в городе и решение обеспечить порядок. Эти характеристики являются позицией автора акта, выраженной в постановлении, и не заменяют проверку заседаний противостоявших органов. Существенным документальным фактом остаётся издание централизованного распоряжения 13 апреля и упоминание предшествовавшего чрезвычайного заседания 12 апреля.
В исследовательском плане отдельно следует устанавливать, какая группа судовых и береговых представителей участвовала в собрании, как учитывались голоса, кто созывал собрание и как постановление было передано в части. Историческое издание содержит формулу об участии представителей многочисленных частей. Вследствие особенностей редакционной передачи текста это число в настоящем досье фиксируется как заявление постановления; оно не подменяется самостоятельно подсчитанным списком делегатов.
Апрельские решения показывают пересечение функций центрального флотского комитета, заводского представительства, военно-морского комиссариата и городских Советов. Совместное участие в разработке постановления не отменяет независимой атрибуции подписей. Реконструкция институциональных отношений опирается прежде всего на порядок принятия решений и полномочия, прямо названные в самих актах.
Протоколы нового Севастопольского Совета
Публикация протоколов Севастопольского Совета, относящихся к апрелю 1918 года, представляет особый первичный комплекс: РГАВМФ, ф. Р-181, оп. 1, ед. хр. 16, л. 180–185 об. В ней воспроизведены протоколы заседаний исполнительного комитета и Совета, датированные 19–23 апреля, с именами председательствовавших, секретарей, докладчиков и представителей. Редакционные комментарии публикации содержат политические оценки событий; реконструкция ограничивается собственным содержанием протоколов.
В проекте протокола с датой, которую публикатор относит к 19 апреля, рассмотрен вопрос о вооружённых отрядах, направлявшихся в Севастополь, а также избрание председателя исполнительного комитета и секретарей. В нём перечислены кандидаты Даксергоф, Шашков, Яковенко и Мулярёнок. Председателем записан Даксергоф, секретарями — Корниенко и Ляльченко. При установлении этой датировки необходимо сохранять оговорку самого издания: в одном из черновиков указана расходящаяся календарная помета, а протоколы внутри архивного дела расположены не по строгой хронологии.
В том же опубликованном черновике содержится предложение известить через Центрофлот, радио и телефонограммы судовые и сухопутные части о переходе полноты власти к новому Совету. Такое постановление представляет документально установленное заявление одного исполнительного комитета о подчинении ему организаций и частей. Оно не подтверждает без дополнительной проверки, что все адресаты действительно признали и исполнили это решение.
На заседании Совета 22 апреля председательствовал Даксергоф, секретарями названы Ляльченко и Корниенко. Обсуждались обстановка на фронте, мобилизация, сообщения от порта, крепостной артиллерии и кораблей. Один из вопросов касался назначения командующего и формирования контролирующей комиссии. В протоколе отмечены разногласия о подчинении военных структур и военно-морскому комиссариату. Решения следует рассматривать в качестве записанного голосования Совета; действительное перераспределение оперативных функций проверяется военными приказами.
23 апреля исполнительный комитет вновь обсуждал морские и военные вопросы. В опубликованном протоколе № 4 указаны доклад председателя Центрофлота о направлении миноносца в Ялту, сведения о передаче боеприпасов, вопрос о выдаче средств и предложение Центрофлота предоставить деньги для подготовки базы в Новороссийске. Финансовые просьбы и решения исполнительного комитета являются разными фактами. Протокол отдельно сообщает, что первоначально вопрос о выдаче крупной суммы был передан военной коллегии, а позднее в ходе заседания постановлено выдать Центрофлоту деньги.
Сведённые вместе протоколы 19–23 апреля показывают непрерывную переписку и переговоры между новым Советом, Центрофлотом, военной коллегией, фронтовым командованием и военно-морским комиссариатом. Они также показывают, что эти органы сохраняли собственные названия в одном и том же документе. Для реконструкции апрельского кризиса это прямое подтверждение институциональной множественности.
Решения в условиях наступления и эвакуации
С наступлением германских и союзных ему военных сил на Крымский полуостров в апреле 1918 года документы флотского управления стали фиксировать вопросы боеприпасов, железнодорожных сообщений, обороны Севастополя, направления боевых кораблей и финансового обеспечения передвижения флота. Протоколы 22–23 апреля показывают, как эти вопросы одновременно обсуждались в Совете и в органах флотского управления.
В одном из апрельских заседаний сообщается о запросе Центрофлота на средства для организации базы в Новороссийске. Факт такого запроса удостоверяет сам протокол; решение, принятое на обсуждении, необходимо отличать от дальнейшего финансового исполнения. Наличие протокольного сообщения об отправке миноносца в Ялту также не равнозначно корабельному журналу рейса.
Радиограмма Совнаркому РСФСР, отправленная Центрофлотом не ранее 22 апреля 1918 года, известна по карточке исторического документа. Указан архивный реквизит: ЦГАВМФ, ф. Р-183, оп. 1, д. 22, л. 385, ротаторный экземпляр. Заглавие определяет предмет радиограммы — положение после занятия частей Крыма германскими войсками и меры по сохранению флота. По этой карточке устанавливаются отправитель, адресат, приблизительная нижняя граница датировки и тема; содержание конкретных мероприятий без чтения текста радиограммы не расширяется.
21 апреля датировано письмо В. Б. Спиро Центрофлоту, опубликованное в «Архиве русской революции», т. XIV, на страницах 200–201. Документ подтверждает наличие прямой письменной связи с центром в дни военно-политического кризиса. Мотивы автора письма и точные предложения определяются его опубликованным текстом; один лишь заголовок карточки источника этих сведений не раскрывает.
Отдельное значение имеют сведения о флагах, сохранявшиеся в протоколах апрельского Совета. На заседании исполнительного комитета 21 апреля поставлен вопрос о принадлежности Черноморского флота и о государственном флаге его кораблей. Постановление передаёт формулировку политической позиции данного заседания. Реальная смена флагов на конкретных судах не может выводиться только из голосования исполнительного комитета.
Таким образом, документальные источники апреля раскрывают одновременно политическое и военно-административное измерения деятельности комитетов. Приписывать одному Центрофлоту все действия флота, включая решения командующего, распоряжения военно-морского комиссара и постановления городского Совета, противоречило бы языку опубликованных протоколов, где эти органы разграничены.
Граница мая и судьба учреждений
Хронологический диапазон настоящего досье завершается маем 1918 года. Апрельские документы устанавливают положение флотских комитетов непосредственно перед германским занятием Севастополя и перемещением части корабельных сил. Однако в изученном корпусе нет проверенного майского постановления Центрального комитета Черноморского флота, которое одновременно устанавливало бы точную дату формального упразднения всех судовых, береговых и центральных комитетских учреждений. Поэтому май выбран как граница наблюдения за последствиями апрельских событий, а не как удостоверенная общая дата прекращения их существования.
История отдельных кораблей, перешедших в Новороссийск, требует сопоставления приказов командования, протоколов местных судовых комитетов, судовых журналов и документов новой базы. Наименование органа в апрельской телеграмме не доказывает сохранение того же персонального состава и компетенции в мае. То же относится к учреждениям, остававшимся в Севастополе.
Для документального завершения переходного периода существенны три разных комплекта дел: переписка Центрального комитета Р-183; документы военно-морского комиссариата и командования; судовые журналы кораблей после эвакуационных решений. Архивный путеводитель и опубликованные книги дают маршрут к этим материалам, но реконструкция ликвидации отдельных комитетов требует датированного акта соответствующего учреждения.
В общей хронологии исследования последним непосредственно удостоверенным блоком становятся апрельские протоколы, решения о фронте и финансовой поддержке базы, а также радиограмма в Совнарком. Они достаточно определённо фиксируют существование действующего Центрофлота в конце апреля. Для событий мая в настоящей редакции сохраняется источниковедческое обозначение границы и открытого вопроса.
Документальные разночтения
Первое разночтение является терминологическим. В архивных описаниях упоминается общероссийский Центральный комитет Всероссийского военного флота, известный как Центрофлот, и Центральный комитет Черноморского флота, который также называли Центрофлотом. Самый прямой критерий разграничения — телеграмма № 1630 от 27 октября 1917 года, где черноморский орган обращается к общероссийскому. В досье при первом упоминании каждого учреждения используется его полное наименование. В дальнейшем сокращение применено к черноморскому центру только в тех эпизодах, где это следует из места, шифра и состава участников.
Второе разночтение связано с учреждением комитетов. Мартовские собрания и Севастопольский центральный военный исполнительный комитет иногда описываются в ретроспективной литературе в одном ряду с августовским Центральным комитетом Черноморского флота. Датированное сообщение о заседании 30 августа устанавливает позднейший момент появления общефлотского центра. Для вывода о юридической преемственности между мартовскими и августовскими структурами необходимы постановления об учреждении и передаче дел; общий характер представительства этого не заменяет.
Третье разночтение касается персонального состава. Сирченко указывает 48 представителей августовского комитета; другие популярные пересказы называют иные цифры. До сверки общего списка полномочий и протокола первого заседания в данном исследовании сохраняется установленная принадлежность числа конкретному историографическому источнику, без исправления данных неизвестным протоколом.
Четвёртое разночтение относится к апрельским календарным и текстовым пометам. В публикации протоколов редактор отдельно отмечает сомнительную дату одного черновика и то, что номера ряда протоколов отсутствуют; часть документов приведена без удостоверяющих подписей, а один фрагмент обрывается. Эти признаки требуют сохранения исходных помет в научной атрибуции. Редакторские объяснения мотивов участников, добавленные современным публикатором, не включаются в документальную реконструкцию как первичные свидетельства.
Пятое разночтение связано с местом хранения. Радиограмма из Херсона адресована штабу флота, но зарегистрирована в документальном комплексе Р-183. Это показывает, почему фондообразователь и оперативный получатель должны фиксироваться отдельно.
Шестой вопрос относится к полноте доступа. По карточкам ЭБИД проверены точные названия, даты, авторы и архивные шифры октябрьских, ноябрьских и апрельских документов. В случаях, когда оцифрованная карточка не раскрывает полный текст, фактические утверждения ограничены её аннотацией и выходными данными. Содержание таких документов не восполнялось догадкой. Там, где доступен воспроизведённый протокол, отдельно учтены речь участников, протокольное решение и поздние комментарии издателя.
Хронологический свод
| Дата источника | Документально установленное событие и степень подтверждения |
|---|---|
| Начало марта 1917 | Организация первых представителей военнослужащих, офицеров и матросов; реконструкция по опубликованным документальным исследованиям. |
| 7–8 марта 1917 | Согласование центрального Севастопольского военного исполнительного представительства; датировка по научной реконструкции, отдельная стадия формирования. |
| Март 1917 | Обсуждение правил судовых и гарнизонных комитетов и их отношений с командованием; точные редакции сверяются по приказам. |
| 30 августа (12 сентября) 1917 | Первое заседание Центрального комитета Черноморского флота в Севастополе; сообщение в документальном сборнике, № 25. |
| 11 сентября (24 сентября) 1917 | Резолюция Центрального комитета о передаче власти Советам; опубликованный документ № 39. |
| 14 сентября (27 сентября) 1917 | Газетное сообщение о резолюциях команд кораблей; «Известия Севастопольского Совета», № 97. |
| 12 октября (25 октября) 1917 | Наказ Центрального комитета делегатам II съезда Советов; архивная библиографическая запись. |
| 27 октября (9 ноября) 1917 | Телеграмма № 1630 Черноморского комитета в общероссийский Центрофлот и отдельная телеграмма в Петроградский ВРК; две карточки с разными архивными шифрами. |
| Ноябрь 1917 | Первый Общечерноморский флотский съезд; состав делегатов приведён по историографии. |
| 11 ноября (24 ноября) 1917 | Отношение комитета № 919 о выдаче оружия; архивная карточка. |
| 30 ноября (13 декабря) 1917 | Приказ № 72 о направлении К. Я. Зедина в распоряжение Центрального комитета; архивная карточка. |
| Декабрь 1917 — январь 1918 | Расширение роли выборного центрального органа и его переписки; этапы нуждаются в раздельных приказах. |
| 12 января 1918 | Радиограмма о действиях миноносцев в районе Ялты; документальный сборник. |
| 20 января 1918 | Совместное решение центрального флотского органа и Севастопольского Совета по Центральной раде; опубликованный документ № 206. |
| 22 января 1918 | Совместное воззвание Центрофлота, судовых и береговых комитетов; архивная карточка. |
| 22 марта 1918 | Радиограмма штаба Союза фронтовиков Херсона штабу Черноморского флота; архивная карточка. |
| 12 апреля 1918 | Чрезвычайное заседание Центрофлота; зафиксировано в постановлении следующего дня. |
| 13 апреля 1918 | Обязательное постановление Центрального комитета Черноморского флота; опубликован текст. |
| 19–23 апреля 1918 | Заседания нового Севастопольского Совета и его исполнительного комитета; протоколы РГАВМФ, Р-181, оп. 1, ед. хр. 16, л. 180–185 об. |
| Не ранее 22 апреля 1918 | Радиограмма Центрофлота Совнаркому о положении в Крыму и мерах относительно Черноморского флота; архивная карточка. |
| Май 1918 | Конечная граница исследования; конкретная общая дата упразднения всех выборных флотских комитетов в проверенном корпусе не установлена. |
Итоги документального исследования
Документально установлено существование многоуровневой системы выборного представительства Черноморского флота с марта 1917 года. Её ранние институты включали судовые, береговые и гарнизонные комитеты, а августовское учреждение Центрального комитета Черноморского флота создало отдельный общефлотский центр. Первое заседание последнего датировано 30 августа 1917 года; факт подтверждается современным событию газетным сообщением, переизданным в документальном сборнике 1957 года. Научная архивная опора органа — фонд Р-183 РГАВМФ, включающий 92 единицы хранения за 1917–1918 годы.
Разграничены общефлотский черноморский комитет и общероссийский Центрофлот. Их институциональную раздельность непосредственно устанавливает телеграмма № 1630 от 27 октября 1917 года, где черноморский комитет выступает отправителем, а общероссийский орган — адресатом. Различены также центральный комитет, Севастопольский Совет, военно-морской комиссариат и штаб Черноморского флота.
Установлена последовательность основных опубликованных актов: сентябрьская резолюция Центрального комитета, октябрьский наказ делегатам и телеграммы, ноябрьские документы материальной и кадровой переписки, январские совместные обращения и радиограммы, апрельское обязательное постановление и переговоры с новым Севастопольским Советом. По протоколам 19–23 апреля зафиксированы вопросы обороны, военной комиссии, корабельных распоряжений, боеприпасов, финансов и организации базы в Новороссийске.
Источники разграничены по доступности: архивное описание удостоверяет существование фонда; карточка документа — его библиографические реквизиты; опубликованный текст — конкретные формулировки акта; мемуар или историческое исследование — сообщение соответствующего автора. При сопоставлении позднейшей историографии с протоколами сохраняются авторские атрибуции и раскрываются расхождения в числе делегатов и апрельских датировках.
Открытыми остаются точная передача дел между мартовским Севастопольским центральным органом и августовским общефлотским комитетом, полный поимённый и мандатный состав первых выборов, степень исполнения отдельных корабельных и финансовых решений, непосредственное прочтение ряда документов, известных по библиографическим карточкам, и раздельная судьба комитетов в мае 1918 года. Эти вопросы требуют обращения к конкретным архивным единицам; их содержание не представлено в форме завершённых фактов.