Военные комендатуры Крыма после ноября 1920 года

1. Предмет исследования и пределы документальной реконструкции

Военные комендатуры Крыма исследуются как учреждения и должностные функции, документально зафиксированные в приказах военного командования, городских революционных комитетов и военных комиссариатов после занятия полуострова Красной армией в ноябре 1920 года. Хронологическая граница настоящего досье — ноябрь 1920 — ноябрь 1921 года. В пределах этого года подлежат учёту городские и крепостные коменданты, начальники гарнизонов, штабные органы, военные комиссары, караульные части и местные революционные комитеты, если их документы непосредственно определяют статус комендантской власти.

Опорный корпус составляют опубликованные документы сборника «Ревкомы Крыма», воспроизведённые приказы из документального очерка В. М. Брошевана и описанные с архивными реквизитами севастопольские материалы Д. Соколова. Эти материалы имеют различную источниковую природу. Сборник 1968 года воспроизводит отдельные документы и сообщает тип архивного экземпляра; очерк 2019 года содержит цитаты приказов вперемежку с авторским изложением; статья Соколова передаёт сведения архивных дел, оригиналы которых для настоящего досье не осматривались. Установленные по каждому из этих уровней сведения далее атрибутируются отдельно.

Исследование фиксирует назначение на должность, объявление приказа, фактическое вступление в исполнение обязанностей, порученные функции и изменения подчинения как пять разных состояний. Общекрымские решения устанавливают общие правила, но не удостоверяют автоматически состав и исполнение каждого городского гарнизона.

2. Документальная база, археография и календарь

Составители сборника «Ревкомы Крыма» указывали, что публикуемые документы охватывают период деятельности чрезвычайных органов власти с 16 ноября 1920 года по 11 ноября 1921 года. В археографическом предисловии особо отмечено, что даты даны по новому стилю; часть документов воспроизведена в сокращении с обозначением пропусков. Поэтому при цитировании приказов из этого издания сохраняются их датировки по принятому составителями принципу, а издательские пропуски не трактуются как умолчания самого учреждения. Археографические сведения сборника позволяют отличать архивный подлинник, типографский экземпляр, заверенную и незаверенную копии.

Документы, цитируемые Брошеваном, относятся прежде всего к фондам военного управления, включая ГА РК, ф. Р-2716 и ф. Р-1024. Указанные в его примечаниях шифры служат точками архивной проверки; наличие шифра в публикации означает установленное происхождение ссылки в историографическом издании, а непосредственное чтение листа должно удостоверяться отдельно. По этой причине для каждого такого свидетельства далее указывается: «воспроизведено Брошеваном», с самостоятельным обозначением издания и страницы. Доступен электронный текст очерка с пагинацией оригинальной брошюры.

В публикации Д. Соколова перечислены фонды Севастопольского городского ревкома, городского Совета, объединённого фонда органов военного управления и милиции. Данные из неё сохраняют статус архивно-атрибутированного вторичного сообщения; список архивных шифров статьи используется как адресный указатель к делам. Новая календарная прибавка в тринадцать суток к датам конца 1920 года не применяется.

3. Границы власти после вступления Красной армии

Военная операция ноября 1920 года определила непосредственное присутствие армейских частей в городах, тогда как формирование новых органов гражданского управления оформлялось особыми приказами. В опубликованном приказе Фрунзе от 17 ноября 1920 года, документ № 1 сборника 1968 года, зафиксирована позиция командования Южного фронта по результатам операции. Этот акт является военным обращением и не содержит поимённого реестра комендантов городов.

Распоряжение Крымревкома от 16 ноября было направлено на принятие гражданской власти новым центральным органом. Сочетание этих документов объясняется их разными адресатами и предметами. Военный приказ сообщает о действиях фронта; приказ революционного комитета определяет административную власть. Употребление выражения «военная власть» в последующих армейских распоряжениях должно поэтому рассматриваться в связи с войсками и военными учреждениями, а «гражданская власть» — в связи с полномочиями ревкомов.

Важное различие подтверждается позднейшим приказом IV армии от 25 ноября, который прямо объявил Реввоенсовет армии высшей военной властью в Симферополе и Крыму. Сопоставление ноябрьских актов удостоверяет одновременное существование центрального гражданского органа, армейского командования и создаваемой сети местных военных учреждений; персональный состав комендатур при этом устанавливается городскими документами.

4. Приказ Крымревкома № 1 от 16 ноября 1920 года

В документе № 2 сборника «Ревкомы Крыма» помещён приказ Крымревкома № 1 от 16 ноября 1920 года о переходе власти к революционному комитету. Документ воспроизведён на страницах 20–21 по заверенной копии: КОГА, ф. Р-1188, оп. 3, д. 3, л. 1. Опубликованный текст приказа является первичным основанием для определения гражданского звена управления в начале рассматриваемого периода.

Датировка 16 ноября имеет юридическое значение как дата приказа. Она не подменяет собой более поздние назначения городских ревкомов, комиссаров и комендантов. Так, Севастопольский ревком впоследствии объявил о своём составе и начале работы приказом № 9 от 23 ноября, ссылаясь на решение Крымревкома от 20 ноября. Следовательно, последовательность «центральное решение — местное назначение — опубликование — исполнение» поддаётся проверке на независимых документах.

Для исследования комендатур приказ № 1 устанавливает круг учреждений, с которыми коменданты взаимодействовали по вопросам городской власти. Сам по себе он не удостоверяет подчинение любого военного коменданта председателю местного ревкома: конкретное служебное подчинение следует из армейских и гарнизонных приказов. Это разграничение применяется при рассмотрении Севастополя, Симферополя и Керчи.

5. Регистрация населения и приказ Крымревкома № 4

17 ноября 1920 года Крымревком издал приказ № 4 о регистрации иностранных подданных, лиц, прибывших после июня 1919 года, а также офицеров, солдат и работников учреждений Добровольческой армии. Текст опубликован как документ № 7 сборника, страницы 23–24; архивная ссылка: КОГА, ф. Р-1188, оп. 3, д. 10, л. 4, заверенная копия. Приказ о регистрации формулирует трёхдневный срок явки и устанавливает угрозы наказаний за уклонение.

Адресаты и юридические формулы приказа принадлежат Крымревкому. Из содержания такого акта нельзя выводить, что все операции регистрации выполнялись комендатурами. Для исполнения могли привлекаться несколько ведомств, однако конкретный исполнитель определяется делопроизводством регистрационного учреждения, распоряжениями гарнизона или местного ревкома. Аналогично сообщения о задержаниях, проверках документов и учёте бывших военнослужащих подлежат распределению по учреждениям, подписавшим сохранившийся документ.

Сопоставление данного приказа с севастопольским приказом № 9 показывает, что в ноябре действовали различно оформленные административные процедуры: регистрация отдельных категорий лиц по центральному акту и приём оружия городским комендантом по местному опубликованному приказу. Их смешение привело бы к необоснованному расширению компетенции комендантуры.

6. Формирование Симферопольского губернского военного комиссариата

В очерке Брошевана воспроизведены распоряжения Симферопольского губернского военного комиссариата от 16 ноября 1920 года, в том числе приказ № 2, определявший образование отделов и приём имущества бывших военных учреждений. Текст и разбор приказа на страницах 98–99 показывают, что местное военное учреждение решало вопросы организации штатов, мобилизации и снабжения, обращаясь к материальной базе, оставшейся после отхода войск прежнего режима.

Приказ содержал требование сформировать отделы в течение трёх дней и предварительно создавать уездные военкоматы по штатам второго разряда. Это организационное положение военкомата, а не акт об учреждении всех городских комендатур. Подчинение складов и имущество военного интендантства относилось к хозяйственной компетенции военного комиссариата; охрана конкретных помещений, если она устанавливалась, требовала соответствующих распоряжений.

Своим происхождением приказ относится к переходному времени, когда город Симферополь становился местом центральных военных учреждений Крыма. При исследовании архивного комплекса следует разыскивать первоначальные журналы приказов и ведомости исполнения, поскольку они позволяют определить, какие должности были введены одновременно, а какие оформлялись позже. Это особенно важно для терминов «начальник гарнизона» и «комендант города», которые в публикациях иногда оказываются рядом с должностью военного комиссара.

7. Назначение Карпова 17 ноября

На заседании Крымревкома 17 ноября 1920 года был рассмотрен вопрос о губернском комиссаре по военным делам. Согласно воспроизведённому протокольному сообщению Брошевана, присутствовали Бела Кун, Ю. Гавен, Яковлев и Осинкин; временное назначение получил Карпов. Автор указывает на связь назначения с предшествующими решениями революционных военных советов 2-й Конной и 6-й армий.

Сведения о назначении и последующие собственные приказы Карпова необходимо читать как разные группы свидетельств. Первое сообщает о принятом решении, вторые фиксируют деятельность учреждения. Наличие назначенного военного комиссара позволяет удостоверить персональный состав губернского аппарата, но не создаёт доказательства, что именно этот комиссар в ноябре был также городским комендантом или начальником Симферопольского гарнизона.

19 декабря Крымревком отдельно принял решение возложить на крымского губернского военкома обязанности начальника Симферопольского гарнизона. Текст декабрьского постановления показывает, что такое совмещение оформлялось самостоятельным актом. Разделение ноябрьской и декабрьской дат существенно для биографического указателя и установления хронологии должностных функций.

8. Местные военкоматы и военные должности

Военный комиссариат города или уезда занимался учётом, комплектованием, мобилизацией, снабжением и ведомственным делопроизводством. В описании штатной организации военкоматов названы общий, мобилизационный, строевой, инженерно-квартирный отделы, Всевобуч, отдел снабжения и отдельные санитарные подразделения. Приказы о назначениях комендантов находятся в этом документальном комплексе, но их присутствие в делах военкоматов не делает должности тождественными.

Именно поэтому при исследовании Керчи имеет значение различие между приказом от 23 ноября о временном утверждении лица на две должности и приказом самого лица от 1 декабря о вступлении в обязанности военного комиссара. При анализе Севастополя отдельно учитываются должность коменданта крепости, обязанности городского военного комиссара и начальство над гарнизоном. Симферопольская ситуация требует дополнительного отделения функций начальника гарнизона, возложенных в декабре, от повседневной деятельности военкомата.

Указанная организация документирована в конце 1920 года. Применять неизменную схему ко всем месяцам 1921 года можно лишь при наличии последовательных приказов, штатных расписаний или отчётов. Источники подтверждают несколько изменений состава и наименования учреждений уже в декабре, что исключает представление о единственном постоянном штатном устройстве с 16 ноября.

9. Реввоенсовет IV армии как военная власть

Согласно выписке из армейского приказа от 25 ноября, объявленной Крымским губвоенкоматом приказом № 13 от 29 ноября 1920 года, высшей военной властью в Симферополе и Крыму становился Реввоенсовет IV армии. Подчинение распространялось на войсковые части, военные учреждения и заведения; обращения по военным вопросам направлялись в армейский штаб в здании бывшей Казённой палаты Симферополя. Публикация армейского приказа на страницах 104–105 называет командующего Лазаревича, члена Реввоенсовета С. Онучина и начальника полевого штаба Рошковского.

Сведения о штабном адресе указывают на реальную географическую точку военного управления, не заменяя адреса отдельных комендантов. Для Севастополя уже известен другой, комендантский адрес — Соборная улица, дом № 7. Два адреса связаны с разными учреждениями.

Формула «высшая военная власть» является атрибутированной формулой приказа. Она относится к военно-ведомственной иерархии и требует сопоставления с одновременно действовавшим приказом Крымревкома № 1 о гражданской власти. При исследовании конкретных конфликтов полномочий необходимо устанавливать, какие именно распоряжения адресованы войскам, какие — гражданским отделам, а какие согласованы совместно.

10. Переименование губернского военного комиссариата 27 ноября

Приказ Крымского губернского военного комиссара Антипова № 11 от 27 ноября 1920 года определил замену названия Симферопольского губернского военного комиссариата на Крымский губернский и объявил о подчинении Реввоенсовету IV армии. Текст приказа № 11 воспроизведён на странице 105 историко-документального очерка. Указанная дата обозначает конкретную редакцию институционального названия.

Позднее приказ № 31 от 23 декабря 1920 года закрепил следующее название — Крымский военный комиссариат, ссылаясь на выписку из протокола Крымревкома от 19 декабря. Декабрьский приказ о названии показывает последовательное изменение реквизитов одного управленческого центра. Отсюда следует правило атрибуции: в паспорте документа от 16 ноября сохраняется название на момент издания, а в описании дела конца декабря используется наименование соответствующего периода.

Эти изменения относятся к комиссариату и не доказывают административного переименования Севастопольской крепостной комендатуры или Керченской городской комендатуры. Для установления их названий необходимы собственные приказы и печати. В настоящем досье применяются формы, непосредственно приведённые в соответствующих свидетельствах.

11. Военный комиссар Антипов и смена руководства

В. М. Брошеван воспроизводит приказ Антипова № 9 от 24 ноября 1920 года о вступлении в должность крымского губернского военного комиссара. Основанием названо предписание председателя Крымревкома от 23 ноября № 408; Карпов определялся помощником комиссара. Опубликованный приказ Антипова является более точным свидетельством дня вступления, чем обобщённое сообщение о назначении 22 или 23 ноября.

В тексте очерка отмечено разночтение даты принятия решения о кандидатуре Антипова: 22 или 23 ноября. Различие между датой партийного постановления, предписания председателя Крымревкома и вступлением в должность позволяет сохранить обе даты в регистрах без произвольного выбора одного момента как общего «начала управления».

В начале января 1921 года Антипов передал должность Шидареву, что связывается в публикации с его переходом к управлению делами Крымревкома. Приказ № 5 от 7 января 1921 года приводится как документальная опора этой перемены. При описании полномочий Симферопольского гарнизона необходимо проверять, перешли ли обязанности начальника гарнизона одновременно с должностью комиссара или были переоформлены отдельным распоряжением.

12. Симферопольский гарнизон: решение 19 декабря

19 декабря 1920 года президиум Крымревкома рассмотрел доклад Крымского губернского военного комиссара. По опубликованному изложению постановления ревком постановил ходатайствовать перед Реввоенсоветом IV армии об объединении расквартирования армейских и комиссариатских частей, назначить крымского губернского военкома одновременно начальником Симферопольского гарнизона и впредь именовать губернское учреждение Крымским военным комиссариатом.

Первая часть решения является ходатайством: без ответного армейского распоряжения нельзя считать установленным фактическое объединение всей системы расквартирования. Вторая часть содержит прямое решение о совмещении функций. Третья отражается в приказе № 31 от 23 декабря. Эти три компонента одного постановления имеют различное процессуальное значение и требуют отдельных свидетельств исполнения.

Наличие городской гарнизонной власти подтверждается также перечислением подведомственных военных подразделений, приведённым в очерке. Однако начальник гарнизона и городской комендант являются разными наименованиями должностей; отдельный симферопольский приказ об учреждении должности коменданта в исследованном цифровом корпусе не установлен. Поэтому на дату 19 декабря здесь документирован именно начальник гарнизона, а не поименованный самостоятельный комендант.

13. Караульный полк и задачи охраны

В документах, опубликованных Брошеваном, приказ Карпова о формировании Симферопольского караульного полка связывается с протоколом заседания Крымревкома № 8 от 22 ноября 1920 года. Командиром назван Штуфт; отбор предписывался из определённых категорий красноармейцев и бывших повстанцев с политической проверкой. Материалы формирования полка приведены на странице 103.

Последующее распоряжение Антипова № 12 от 2 декабря 1920 года определяло командный состав караульного полка, включая Штуфта и трёх командиров батальонов — С. Кравцова, Т. Верёвкина и В. Ипполитова. По сведению о штате караульного полка речь шла о конкретной военной части, предназначенной для караульной службы. Общее участие такого полка в охране не означает, что все посты полуострова были переданы ему или состояли при городских комендантах.

Для установления фактической дислокации караулов необходимы суточные наряды, журналы постов, инструкции по складам и переписка начальника гарнизона с гражданскими учреждениями. Отсутствие этих материалов не позволяет распределять конкретные места охраны, численность постов и ответственность за происшествия между гарнизоном, отдельной комендатурой и милицией.

14. Расквартирование, гарнизон и городское хозяйство

В ходатайстве президиума Крымревкома от 19 декабря 1920 года об объединении расквартирования армейских и комиссариатских частей отражена проблема параллельного размещения воинских формирований. Постановление Крымревкома удостоверяет принятие решения обратиться к Реввоенсовету IV армии; само ходатайство не является доказательством выполнения общего плана расквартирования.

Для Севастополя Д. Соколов приводит материал городского архива о реквизициях, использовании зданий и транспорте воинскими частями. По его сообщению, в одном из городских документов указывалось, что значительная часть подвод и перевозочных средств занята военными. Архивный адрес сообщения — ГКУ АГС, ф. Р-244, оп. 1, д. 17, л. 42. Описание транспортного конфликта является свидетельством о жалобе или докладном сообщении, а не произведённой заново статистической переписью транспорта.

В другом комплексе, отнесённом исследователем к предположительно июлю 1921 года, ставился вопрос об освобождении учебных помещений, занятых военными и гражданскими учреждениями: ГКУ АГС, ф. Р-79, оп. 1, д. 54, л. 10. Архивная ссылка на помещения подтверждает наличие проблемы размещения и административной переписки уже в 1921 году. Исполнителей каждого решения следует идентифицировать по подписанным распоряжениям, не приписывая его одному начальнику гарнизона без документа.

15. Севастопольский ревком: приказ № 9 от 23 ноября

Центральным опубликованным первичным источником о городской комендантской власти является приказ № 9 Севастопольского военно-революционного комитета от 23 ноября 1920 года. Документ № 11 сборника «Ревкомы Крыма», страницы 26–27, воспроизведён по типографскому экземпляру: КОГА, ф. Р-1176, оп. 1, д. 15, л. 1. Приказ объявил состав нового ревкома — С. Крылов, П. Селицкий, Г. Иванов, Ю. Салтыков, О. Хататов — и связал вступление ревкома в исполнение обязанностей с решением Крымревкома от 20 ноября.

Пункты 2 и 3 приказа прямо затрагивают военную комендатуру города. Пункт 2 включает коменданта в число учреждений и должностных источников ордера для обыска, реквизиции или конфискации. Пункт 3 направляет население к городскому коменданту для сдачи оружия, снаряжения и боеприпасов. В этом документе комендатура названа конкретно и действует рядом с гражданским революционным комитетом.

Приказ позволяет установить признание комендантских полномочий городским ревкомом на 23 ноября. При этом он не сообщает имя коменданта и не содержит самостоятельного штатного положения о комендатуре; для персональной атрибуции требуется сопоставление с военными приказами о назначениях.

16. Севастополь: адрес городской комендатуры

Пункт 3 приказа № 9 определяет точное место сдачи оружия — коменданту города на Соборной улице в доме № 7, обозначенном как штаб крепости. Текст адресной диспозиции относится к 23 ноября 1920 года. Эта локализация важна, поскольку она одновременно связывает городскую комендантскую функцию и крепостное учреждение, обозначенное в приказе как адрес приёма.

Адрес удостоверяет использование помещения, а не принадлежность всей недвижимости комендатуре либо постоянное нахождение её канцелярии там на протяжении последующего года. В источнике также не сказано, совпадали ли городской комендант и комендант крепости как физическое лицо в течение всего ноября. Для этого требуются штатные списки, журналы приказов по крепости и документы о сменах должностных лиц.

Географическая атрибуция строится по историческому названию «Соборная улица» и номеру дома, без механического приписывания ему современного адреса. Проверка исторической планировки и адресной преемственности должна проводиться по планам города и домовладельческим документам соответствующего периода. Первичный приказ ревкома достаточен для точной реконструкции адресного указания 23 ноября, а дальнейшие адресные соответствия остаются вне прямого свидетельства.

17. Разоружение гражданского населения в Севастополе

Тем же пунктом 3 Севастопольский ревком предписал гражданам сдать в двухдневный срок огнестрельное оружие, за оговорённым исключением дробовых ружей, холодное оружие, военное снаряжение и боеприпасы. Исключение по кругу обязанных лиц касалось военнослужащих и командного состава Красной армии. Получателем объявлялся городской комендант. Приказ о сдаче оружия предоставляет прямое свидетельство административной функции военной комендатуры.

Из текста следует правовая обязанность и назначенный пункт приёма, но количество реально принятого оружия остаётся неустановленным. Для подтверждения масштаба исполнения нужны книги приёма, ведомости хранения, акты передачи из комендатуры на склады и отчёты ревкома либо военного комиссариата. Фактическое число единиц, сроки исполнения и перечень лиц, к которым применялись меры принуждения, в исследованном тексте не приводятся.

Факт передачи оружия коменданту необходимо отличать от учёта оружия губернским военкоматом и деятельности отдельных трофейных комиссий. Эти функции могут соприкасаться, но слияние их отчётных показателей без первичных ведомостей создаёт ошибочную статистику и неверную ведомственную атрибуцию.

18. Ордера, обыски, реквизиции и полномочия коменданта

В пункте 2 приказа Севастопольского ревкома № 9 названы несколько возможных источников ордера, разрешающего вторжение в частное помещение для обыска, реквизиции или конфискации: ревком, особый отдел, коммунальный отдел и комендант. Формулировка приказа одновременно запрещала проведение таких действий лицами без надлежащего ордера и содержала угрозу немедленного расстрела за нарушение объявленного порядка.

Применение этого положения документирует публично провозглашённую возможность выдачи ордера комендантом. Оно не доказывает полномочия каждого сотрудника гарнизона издавать распоряжения от его имени; не устанавливает число выданных комендантских ордеров и не свидетельствует, что все городские обыски санкционировались комендатурой. Для таких выводов требуются журналы регистрации и отдельные подписанные ордера.

Важна сама множественность перечисленных инстанций. Местный приказ разграничивает легитимные для своих адресатов источники разрешений на принудительные действия. Отсюда возникает самостоятельная задача документальной сверки: установить, когда специальные отделы действовали по собственной линии, когда обращались к коменданту и когда исполнение осуществлялось гражданской милицией. Статья по архивным делам Севастополя подтверждает существование городских архивных фондов, пригодных для такой сверки.

19. Севастопольская крепость и Флигельман

В приказе Симферопольского губернского военного комиссара № 7 от 23 ноября 1920 года, воспроизведённом В. М. Брошеваном, Флигельман, связанный с 51-й стрелковой дивизией, временно утверждался для исполнения обязанностей коменданта Севастопольской крепости и военного комиссара города Севастополя. Основанием названа телеграмма председателя Севастопольского ревкома от 22 ноября № 336. Воспроизведение приказа о Флигельмане находится на странице 102; в системе ссылок автора указан ГА РК, ф. Р-2716, оп. 1, д. 22, л. 7.

Исторический источник здесь различает формальные названия «комендант крепости» и «военный комиссар города». Приказ Севастопольского ревкома от 23 ноября использует формулу «комендант города», указывая адрес в штабе крепости. Сопоставление по датам, месту и совмещению функций позволяет поставить вопрос о персональном совпадении коменданта крепости и названного в городском приказе коменданта. Поскольку текст ревкомовского приказа имени не называет, полное тождество требует самостоятельного подтверждения делопроизводством крепости.

Брошеван дополнительно отмечает различие сведений о том, был Флигельман военным комиссаром или заместителем военного комиссара 51-й дивизии до назначения. Это персонально-служебное расхождение сохраняется в биографическом указателе, а его разрешение отнесено к приказам дивизии.

20. Начальник Севастопольского гарнизона и приказ 8 декабря

Д. Соколов сообщает о приказе № 57 по Севастопольскому гарнизону от 8 декабря 1920 года, подписанном начальником гарнизона Тржецяком. Приказ создавал комиссию по учёту военного имущества, особенно складов, артиллерийских запасов и трофеев; в состав включались представители коменданта крепости, трофейной комиссии Южного фронта, городского военного комиссара, командования 46-й дивизии и городского ревкома. Сообщение о приказе № 57 содержит ссылку на ГКУ АГС, ф. Р-244, оп. 1, д. 11, л. 25.

Перечень представителей ценен как прямое указание на раздельное институциональное участие. Начальник гарнизона отдавал приказ о комиссии, но комендант крепости выступал в её составе отдельным представительством. Городской военный комиссар и городской ревком также названы самостоятельно. Поэтому документ не позволяет слить эти должности в одну постоянную структуру даже при известных временных совмещениях у отдельных лиц.

Свидетельство опубликовано в исследовании, непосредственно описывающем архивную единицу, но лист оригинала в этой работе не осматривался. Дата и номер приводятся в редакции Соколова, с сохранением установленной им ссылки на дело. Персональный состав комиссии сверх названного председателя Антонова требует проверки самой ведомости назначений.

21. Севастополь: комендантская служба и ночной режим

В той же статье описан приказ начальника Севастопольского гарнизона от 9 декабря 1920 года, обозначенный автором как № 38. Он вводил ограничения ночного передвижения после полуночи по разрешительным документам и определял предельное время окончания театральных представлений. Городской комендант и начальник милиции фигурировали среди должностных адресатов обязанностей по выполнению порядка на городских улицах. Архивное сообщение о ночном режиме указывает ГКУ АГС, ф. Р-244, оп. 1, д. 11, л. 24.

В публикации соседствуют приказ № 57 от 8 декабря и приказ № 38 от 9 декабря. Числовая последовательность обратна последовательности дат. Она может относиться к разным регистрационным сериям или содержать воспроизведённое разночтение; определение причины требует изучения заголовков обоих оригиналов. Настоящее досье сохраняет оба сочетания даты и номера именно так, как их приводит исследователь, и фиксирует расхождение как предмет археографической проверки.

Из опубликованного содержания распоряжения следует связь комендантуры с режимом передвижения и городским порядком. Действие этих предписаний в более поздние месяцы, порядок выдачи пропусков и масштабы задержаний не могут быть восстановлены без пропускных журналов, повторных приказов и документации милиции.

22. Охрана крепостного имущества и трофейные комиссии

После ухода Русской армии в Севастополе оставались склады, мастерские, корабельное оборудование и другое имущество военного назначения. В архивном материале, описанном Соколовым, приказ начальника гарнизона от 8 декабря связывался с необходимостью поставить имущество на учёт и организовать охрану. Документальная основа комиссии представляет её как межведомственное учреждение с участием крепостной комендатуры, гарнизонного командования, военного комиссариата и ревкома.

13 декабря коллегия Севастопольского совнархоза рассматривала вопрос о возможной передаче артиллерийских мастерских для ремонта орудий и о переговорах с трофейной комиссией, что зафиксировано в архивном пересказе протокола. Наличие переговоров об учёте показывает, что правоохранительная охрана, фактическое владение и хозяйственная передача имущества рассматривались разными учреждениями.

Составленный из нескольких документов узел позволяет определить конкретные административные действия — образование комиссии, установление представительства и обсуждение передачи имущества. Он не содержит общего акта о передаче всех портовых и крепостных запасов в ведение единого коменданта. Для такой характеристики необходимы отдельные инвентарные описи, переписка военного снабжения и приказы о назначении начальников охраны каждой группы объектов.

23. Севастопольские военные и гражданские архивные фонды

В материале Соколова названы фонды Севастопольского городского революционного комитета — ГКУ АГС, ф. Р-244, городского Совета — ф. Р-79, объединённого фонда органов военного управления — ф. Р-523, и одного из подразделений городской милиции — ф. Р-208. Перечень фондов исследования является проверяемым маршрутом к первичной документации. Он одновременно показывает несколько самостоятельных делопроизводственных линий, каждая из которых может содержать сведения о комендантах, гарнизоне и мерах городского режима.

Фонд Р-244 особенно важен для распоряжений ноября–декабря 1920 года и корреспонденции ревкома с военными. Фонд Р-523 представляет перспективный комплекс приказов и писем военного управления; фонд Р-79 — более позднюю городскую гражданскую администрацию. Само существование названных фондов не даёт основания утверждать наличие в них определённого дела или листа, кроме реквизитов, опубликованных исследователем.

В списке примечаний к статье приведены конкретные номера дел и листов. Они включены в адресный архивный маршрут без объявления подлинников просмотренными. Такая маркировка позволяет сохранить полезность архивной ссылки и одновременно отделить степень проверки опубликованного сообщения от непосредственной проверки архивного документа.

24. Керчь: приказ губернского военкомата от 23 ноября

Публикация Брошевана содержит сведения о приказе Симферопольского губернского военного комиссара № 7 от 23 ноября 1920 года. В нём Малаховский был временно назначен для исполнения обязанностей коменданта Керчи и военного комиссара города по сношению командующего 2-й Конной армией от той же даты; военным руководителем определялся Герасимов. Текст керченского назначения приведён на страницах 101–102.

Это наиболее раннее выявленное в изученном цифровом корпусе прямое персональное назначение на комендантскую должность Керчи после ноября 1920 года. Документ оформляет назначение, но вопрос о непосредственном начале исполнения и о том, когда должности были объединены организационно, должен решаться по следующим приказам.

В приказе № 1 по Керченскому уездному военкомату от 1 декабря 1920 года Малаховский объявил о вступлении в должность военного комиссара, сославшись на предписание губернского военкомата от 23 ноября № 320. Формула декабрьского приказа комендантскую должность не называет. Первый керченский приказ поэтому подтверждает вступление в одну должность; относительно другой сохраняется документальное расхождение между текстами ноября и декабря.

25. Керчь: первое вступление Малаховского в должность

Приказ № 1 от 1 декабря 1920 года содержит несколько точных институциональных сведений: Малаховский объявлял о вступлении в должность городского военного комиссара, Герасимов — в качестве военного руководителя, Блинов — руководителя политпросветительного отдела, Моржаков — помощника. Адрес Керченского уездного военкомата указывался как Магистратская улица, дом № 13. Воспроизведённый приказ № 1 помещён на странице 101.

Этот адрес относится к канцелярии военкомата на декабрь 1920 года. Он не является установленным адресом комендантского управления 1921 года. В отсутствие отдельного указания об общем помещении соответствующее тождество не принимается.

Источник также не объясняет, почему между предписанием от 23 ноября и объявленным вступлением 1 декабря прошёл определённый интервал. Указание Брошевана на «десять дней» является авторским подсчётом, а документальным фактом остаются две даты, каждая со своим юридическим содержанием. Для установления движения конкретного должностного лица требуются приказы о командировании, журнал прибытия и служебная переписка Керченской крепости.

26. Керчь: распоряжения августа 1921 года

Отдельным прямым свидетельством комендантских полномочий служит воспроизведённый Брошеваном приказ № 212 по войсковым частям, учреждениям и управлениям Керченского уездного военкомата от 24 августа 1921 года. Он сообщает о вступлении Малаховского в исполнение должности коменданта города на основании приказа по Керченской крепости и гарнизону № 116 от 20 августа 1921 года. Второй пункт возлагает функции управления коменданта города на уездный военкомат. Полный фрагмент приказа № 212 приводится на странице 102 и повторён в примечаниях на странице 119.

В отличие от общего назначения ноября, документ августа прямо описывает передачу функций аппарату уездного военкомата. Следовательно, в этот момент воспроизведённый приказ фиксирует административное совмещение не только персональной должности, но и управленческого делопроизводства.

Брошеван приводит адрес ГА РК, ф. Р-2716, оп. 1, д. 216, л. 246 применительно к тексту приказа; соседние примечания содержат также ссылки на фонд Р-1024. Эта библиографическая неоднозначность требует сопоставления обоих дел и самих архивных листов. До колляции подлинников реквизиты сохраняются как опубликованные, а не как лично проверенный архивный шифр.

27. Керченское разночтение января и августа 1921 года

В примечании к керченскому разделу Брошеван утверждает, что приказом по Керченскому уездному военкомату № 10 от 10 января 1921 года Малаховского сменил Артамонов; при этом в том же издании помещён приказ августа 1921 года, где Малаховский снова выступает военным комиссаром и комендантом Керчи. Сопоставляемые примечания очерка находятся на страницах 119–120.

Таким образом, документированный январский эпизод и датированный августовский приказ не образуют непрерывной персональной хронологии. Возможные варианты — повторное назначение, временное исполнение другим лицом, смешение разных должностей или неточность вторичного воспроизведения — пока представляют собой альтернативы для проверки, ни одна из которых не получает статуса установленного факта.

Для разрешения вопроса нужно сверить приказ № 10 от 10 января с оригиналом, установить все последующие приказы уездного военкомата по личному составу, проверить запись об Артамонове и сравнить августовские подписи с кадровыми данными. Приказ № 212 от 24 августа сохраняет самостоятельную ценность даже при неопределённости промежуточного назначения: он удостоверяет описанные в тексте функции на конкретную дату.

28. Керченская крепость и приказ № 116

Приказ по Керченской крепости и гарнизону № 116 от 20 августа 1921 года известен в исследованном корпусе прежде всего как названное основание приказа № 212 от 24 августа. Воспроизведение ссылки на приказ крепости даёт его номер, дату и функциональную связь с назначением городского коменданта, но полного самостоятельного текста приказа № 116 в данной публикации нет.

Следовательно, установленным является факт ссылки военкоматского акта на крепостной приказ. Содержание остальных параграфов, подписи, регистрационная серия и возможные изменения в ведении крепостного штаба остаются открытыми. Прямое раскрытие этих обстоятельств возможно только при обращении к журналу приказов Керченской крепости и гарнизона.

Сопоставление с севастопольскими приказами ноября показывает сходство предмета исследования: городской комендант действует в городе, где имеется крепостной гарнизон. Однако организация каждого гарнизона устанавливалась собственным комплектом актов; одинаковые названия должностей не позволяют переносить керченскую августовскую схему на Севастополь или обратно.

29. Ялта: воинские части и учреждение уездного ревкома

18 ноября 1920 года Ялтинский партийный комитет совместно с представителями 51-й Московской дивизии и 151-й бригады рассматривал организацию Ялтинского уездного ревкома. Документ № 8 сборника «Ревкомы Крыма», страница 24, известен по незаверенной копии: КОГА, ф. Р-1202, оп. 3, д. 30, л. 1. Он удостоверяет участие представителей воинских соединений в формировании местной чрезвычайной гражданской власти.

В материалах Крымского губернского военного комиссариата, воспроизведённых Брошеваном, говорится о формировании Ялтинского уездного военкомата 22 ноября, утверждении Ярдова военным комиссаром, Кобринского военным руководителем и Коршикова помощником. Основаниями названы письма и распоряжения 20–22 ноября. Сведения о Ялтинском военкомате относятся к иной ведомственной линии, нежели документ о создании ревкома.

Ни один из этих двух опубликованных комплексов сам по себе не является приказом о назначении городского коменданта Ялты. Поэтому наличие воинских частей, военкомата и гражданского ревкома подтверждается, а имя конкретного коменданта, его подчинение и делопроизводство требуют поиска отдельных гарнизонных приказов. Это сохраняет корректное различие статусов документов при восстановлении истории Ялты.

30. Феодосия: уездный военкомат и городское командование

Военная администрация Феодосии в конце 1920 года прослеживается прежде всего по решениям о местном военном комиссариате. В изложении приказа № 25 от 18 декабря сообщается о назначении М. Карпова феодосийским уездным военным комиссаром с 17 декабря 1920 года, после его службы в губернском аппарате и направления из политотдела 2-й Конной армии.

Данное назначение относится к должности военного комиссара. В исследованных страницах не обнаружено опубликованного полного текста отдельного приказа о назначении коменданта Феодосии на тот же день. Служебные обязанности руководителя военкомата, назначенные в Феодосии, не могут без дополнительного документа преобразовываться в обязанности городского коменданта.

Для местной реконструкции значение имеют приказы гарнизона, комендатуры порта, железнодорожной охраны, феодосийского ревкома и рапорты частей, прибывавших в город. Необходимость искать эти серии следует из самой конфигурации общекрымской ведомственной сети, а не из предположения о персональном назначении. Научный результат на данном этапе состоит в точном установлении предела подтверждённого сведения: известны дата и должность военного комиссара, тогда как комендантская линия остаётся отдельным предметом архивного поиска.

31. Евпатория и организация местного военного аппарата

В очерке Брошевана приведены сведения об утверждении в Евпаторийском уездном военкомате военного комиссара Шевченко, военного руководителя Куликовского и помощника Фукса, а также о последующей замене Шевченко Грузиновым. Евпаторийские назначения ноября отражают участие политотдела Латышской стрелковой дивизии в комплектовании местного военного аппарата.

Позднее приказом № 33 от 26 декабря 1920 года Евпаторийским уездным военным комиссаром назначен Кириллов; в публикации отдельно указано вступление в должность 24 декабря. Такое различие между датой приказа и датой фактического вступления особенно важно для регистра должностных изменений. Декабрьское назначение Кириллова не затрагивает комендантскую должность прямо.

В исследованном корпусе не удостоверено, что городской комендант Евпатории являлся одновременно уездным военным комиссаром на протяжении всего периода. Требуются приказы по местному гарнизону и военные документы о портовой охране. Для морского города особенно существенна проверка по отдельным линиям военного, гражданского и портового управления, поскольку само географическое совпадение учреждений не определяет юридического подчинения.

32. Джанкой и Перекопский уезд

Приказ Перекопского уездного ревкома № 1 от 17 ноября 1920 года был опубликован в документальном сборнике как документ № 6, страница 23, по типографскому экземпляру: КОГА, ф. Р-1259, оп. 1, д. 11, л. 1. Он объявил состав местного революционного комитета во главе с Шестаковым. Документ о Джанкойском ревкоме содержит редакционное примечание о последующем употреблении названия «Джанкойский уездный ревком» с 26 ноября.

По приказам Крымского военного комиссариата, Перекопский уездный военкомат приступил к работе 27 ноября, и временное исполнение должности военного комиссара было возложено на Тубальцева, связанного со штабом 46-й стрелковой дивизии. В декабре отдельным приказом объявлено о назначении Могильного уездным военным комиссаром с 16 декабря.

В этих документах названы ревком, военкомат и воинское соединение. Ни один из них не даёт основания назвать Тубальцева или Могильного комендантом Джанкоя. Различие имеет особое значение для железнодорожного узла, где могли действовать станционные органы, части охраны и военное командование. Их компетенции подлежат проверке по железнодорожным приказам и журналам караулов, а не выводятся из близости к уездному военкомату.

33. Карасубазар, Бахчисарай, Алушта и Балаклава

Публикация Брошевана называет районные военные комиссариаты, организованные в ноябре–декабре 1920 года: Карасубазарский — с 20 ноября, военный комиссар Авербах; Бахчисарайский — с 20 ноября, комиссар Ворожбнев; Алуштинский — по приказу от 26 ноября; Балаклавский — с 13 декабря, комиссар Носуленко и военный руководитель П. Седин. Районные военные назначения относятся к местным структурам учёта и военно-организационного управления.

Названные населённые пункты демонстрируют расширение сети военно-ведомственного присутствия за пределами крупнейших городов. Вместе с тем известное основание их учреждения — комиссариатское, а не комендантское. Для каждого из этих пунктов необходимо отдельно установить, существовал ли самостоятельный городской комендант, имелся ли начальник гарнизона и какие части несли охранную службу.

Задача не сводится к поиску одного должностного имени. Нужна проверка территории компетенции: город, крепость, район, железнодорожная станция и уезд различаются географически и административно. В отсутствии собственного приказа учреждение уездного военкомата не служит достаточным доказательством создания городской военной комендатуры.

34. Военный гарнизон и местная милиция

В приказе Севастопольского ревкома от 23 ноября городскому коменданту поручен приём вооружения населения; сам ревком утверждает административный режим, а особый отдел и коммунальный отдел названы отдельными инстанциями, выдававшими ордера. Первичный текст городского приказа раскрывает пересечение принудительных функций нескольких ведомств.

В декабрьском распоряжении начальника гарнизона, изложенном Д. Соколовым, городской комендант фигурирует наряду с начальником милиции в вопросах режима улиц. Описание декабрьского приказа подтверждает их совместное упоминание, а не ведомственную тождественность. Наличие двух должностей в одном приказе указывает на необходимость самостоятельных приказных книг и журналов каждого учреждения.

В архиве Севастополя, по опубликованному описанию, существовал фонд начальника одного из районов уездно-городской советской рабоче-крестьянской милиции — ф. Р-208. Связанные дела позволяют проверить распределение патрулирования, задержаний и сообщений о нарушениях. До их изучения нельзя приписывать городскому коменданту все действия милиции или считать гражданскую милицию структурным подразделением комендатуры.

35. Комендантуры и особые отделы

В пункте 2 приказа Севастопольского ревкома от 23 ноября комендант и особый отдел упомянуты раздельно среди органов, чьи ордера признавались надлежащими основаниями определённых принудительных действий. Севастопольский приказ № 9 тем самым фиксирует одновременно существовавшие компетенции и не устанавливает служебного подчинения особого отдела коменданту.

При изучении задержаний, обысков и конфискаций необходимо различать происхождение документа: ордер ревкома, акт особого отдела, распоряжение коменданта, протокол милиции и решение революционного трибунала. Один и тот же случай мог сопровождаться несколькими документами, однако наличие общего сюжета не даёт основания объединять их в однородную статистику действий военной комендатуры.

Для определения содержания конкретного комендантского приказа нужна подпись должностного лица либо прямое указание на номер и дату распоряжения. Публикации, в которых говорится о мерах по всему Крыму без указания органа-исполнителя, пригодны для общей хронологии, но не подтверждают персональную ответственность коменданта города. Такая точная ведомственная атрибуция составляет самостоятельный результат источниковедческой проверки.

36. Комендантуры, порты и военно-морские учреждения

В Севастополе и Керчи существовали крепостные военные учреждения; их комендантские функции прямо отражены в приказах ноября 1920 года и августа 1921 года. Приказ по Керченскому гарнизону, названный в № 212, и севастопольский приказ № 9 дают основания говорить о взаимодействии городского и крепостного военного управления.

Д. Соколов описывает оставшееся в Севастополе корабельное и артиллерийское имущество, работу комиссий по учёту и обсуждение статуса мастерских. Сведения об имуществе гавани подтверждают конкретные хозяйственно-военные вопросы, возникавшие при занятии порта. Но из них нельзя выводить назначение одного городского коменданта начальником всех военно-морских, портовых и таможенных учреждений.

Для атрибуции охраны портовых причалов следует разыскать приказы морского командования, крепостной комендатуры, портовых властей и частей сторожевой службы. Разграничение особенно существенно там, где один приказ перечисляет трофейную комиссию, военного комиссара и крепостную комендатуру как независимых участников. Исследованные акты сообщают об охране имущества и межведомственном представительстве; штатную структуру всех портовых караулов на протяжении 1921 года они не раскрывают.

37. Железнодорожные станции и транспортные функции

Симферополь, Джанкой, Керчь и Феодосия были узловыми точками движения войск, снабжения и учреждений. В декабрьском постановлении о расквартировании Крымревком предлагал объединить расселение армейских и комиссариатских частей; этот документ свидетельствует о работе с военной логистикой в масштабах полуострова.

Для Севастополя исследование Д. Соколова передаёт жалобы на использование перевозочных средств военными и отдельные меры по имуществу, а потому показывает предмет взаимодействия городского хозяйства с армейскими структурами. Однако конкретные железнодорожные военные коменданты, их имена, посты и полномочия в доступных опубликованных актах не названы.

Исторически точный реестр железнодорожных комендатур требует собственных источников: распоряжений органов военных сообщений, станционных журналов, телеграфных указаний об эшелонах, гарнизонных приказов и документов охранных частей. Наличие железнодорожной станции в населённом пункте нельзя считать подтверждением самостоятельной одноимённой комендатуры именно в 1920–1921 годах. Для каждого узла требуется отдельная датировка учреждения, подчинение и персональный акт назначения.

38. Учёт военнослужащих и регистрационные функции

Материалы военных комиссариатов конца 1920 года содержат распоряжения об учёте бывших военных чинов и военнослужащих, о проверках подлежащих мобилизации категорий, создании районов учёта и направлении сведений в губернское управление. В документальном очерке Брошевана приведены возрастные пределы для отдельных категорий бывшего командного состава и сведения о правилах регистрации.

Эта линия учёта должна рассматриваться отдельно от ноябрьского приказа Крымревкома № 4 и от приёма оружия севастопольским комендантом. Первый акт устанавливал специальный режим регистрации населения, комиссариатские распоряжения обеспечивали военно-учётную функцию, местная комендатура принимала оружие и участвовала в разрешительном порядке.

Выявленные источники допускают заключение о сосуществовании разных регистрационных процедур, а не о едином комендантском реестре всех жителей. Непосредственную роль коменданта при выдаче отдельных удостоверений, оформлении пропусков или направлении задержанных может подтвердить только соответствующий подписанный документ. Приказ ревкома об учёте и комиссариатская переписка остаются разными источниковыми группами.

39. Снабжение гарнизонов и военного аппарата

Сведения Брошевана о Крымском военном комиссариате включают перечень хозяйственных отделов, складов, пересыльно-питательного пункта, санитарных учреждений и порядок снабжения подразделений. Опубликованные сведения о структуре показывают, что гарнизонная деятельность нуждалась в штатной и хозяйственной поддержке, распределённой между несколькими военными учреждениями.

В материалах о снабжении отдельно упоминается условие, согласно которому на довольствие комиссариата должны зачисляться лишь части, зарегистрированные в гарнизоне, со сведениями о наличном составе. Этот порядок важен для источниковедческой оценки численности гарнизонов: ведомость снабжаемых частей является регистрацией определённого круга подразделений на конкретную дату, а не автоматическим полным перечнем всех военных формирований в городе.

Для восстановления фактического состава комендантского управления необходимо сопоставлять ведомости личного состава, окладные списки и приказы о командировании. В сведения о гвардейской части и снабжении включены подразделения, которые не следует считать штатными служащими комендатуры без подтверждающего документа. Такой подход позволяет отделить силы, выполнявшие охрану по наряду, от сотрудников самой комендантской канцелярии.

40. Медицинские учреждения и санитарные распоряжения

В составе аппарата Крымского губернского военного комиссариата в конце 1920 года перечислялись санитарная часть, запасной госпиталь и специальные службы, обеспечивавшие медицинские нужды военных учреждений. Опись ведомственных подразделений свидетельствует о разветвлённом военном административном аппарате, существовавшем наряду с комендатурами.

В Севастополе материалы городского архива отражают участие военных в занятии зданий и использование городских ресурсов. Они не раскрывают отдельного общего санитарного устава для всех комендатур Крыма. Назначение городского коменданта ответственным за конкретные санитарные мероприятия необходимо подтверждать соответствующим гарнизонным приказом.

Это разграничение имеет значение при анализе эпидемического режима, эвакуации больных и реквизиций помещений. Гражданские здравотделы, военно-санитарные учреждения, городской ревком и начальник гарнизона могли обращаться к одному вопросу. В научном реестре в каждом случае фиксируется должностной подписант и орган-издатель, а описание исполнения допускается только при наличии акта проверки или отчёта.

41. Весна и лето 1921 года: пределы доступной хронологии

Для первых недель после ноября 1920 года опубликованный корпус сравнительно подробен: приказы Крымревкома, первые назначения военкомов, распоряжения IV армии, севастопольские акты конца ноября — декабря и январские кадровые документы. К августу 1921 года относится самостоятельный керченский приказ № 212, прямо устанавливающий комендантские функции. Свидетельства о ранних назначениях и августовский приказ Керчи дают проверенные датированные точки.

Промежуточные месяцы прослеживаются неравномерно. Публикация по Севастопольскому архиву упоминает распоряжение, предположительно датируемое июлем 1921 года, об освобождении учебных зданий; однако его содержание связано с использованием помещений учреждениями, а не с персональным списком комендантов. Дополнительная исследовательская литература об образовании Крымской республики воспроизводит административный контекст перехода 1921 года без сплошного реестра приказов комендатур.

Непрерывная история городской комендантуры требует месячных журналов приказов, переписки гарнизонов, смен должностных лиц и отчётов о службе. Отдельные подтверждённые точки сохраняются без заполнения промежутков предположительными назначениями. На этой границе источниковая неполнота конкретно установлена, а не скрыта в обобщающем изложении.

42. Октябрь–ноябрь 1921 года: изменение государственного устройства

К образованию Крымской автономной республики относится декрет 18 октября 1921 года, который в опубликованной литературе воспроизводится вместе с положениями о республиканских органах и военном управлении. Документы об образовании Крымской АССР позволяют определить изменение общего институционального контекста в конце рассматриваемого периода.

Отдельное положение о военном комиссариате Крыма необходимо читать как организационно-государственную норму. Оно само по себе не показывает, когда именно сменились все городские коменданты, были ли ликвидированы крепостные управления и какие приказы продолжали действовать. Для такого результата требуются позднейшие приказы, ведомости передачи дел и штатные расписания.

Сборник «Ревкомы Крыма» определяет окончание времени деятельности чрезвычайных органов рамками до 11 ноября 1921 года и содержит документы о переходе к выборным органам. Даты периода деятельности ревкомов служат административной границей настоящего досье. При этом документальная биография военной должности могла продолжаться после завершения деятельности ревкома; материалы за более позднее время требуют отдельного хронологического раздела и не включаются сюда без прямой связи.

43. Персональный реестр подтверждённых должностей

В источниковом корпусе названы следующие лица и должностные положения: Карпов — временно назначенный губернский военный комиссар по решению 17 ноября 1920 года; Антипов — вступивший 24 ноября в должность губернского военного комиссара и должностное лицо, на которое в декабре были возложены обязанности начальника Симферопольского гарнизона; Шидарев — преемник Антипова по январскому документу; Флигельман — временно утверждённый 23 ноября комендант Севастопольской крепости и военный комиссар города; Тржецяк — начальник Севастопольского гарнизона по приказу от 8 декабря; Малаховский — лицо, названное в ноябрьском назначении и августовском приказе по Керчи. Опубликованные приказы и имена фиксируют различную полноту этих сведений.

Отдельные военные комиссары и военные руководители названы для Феодосии, Евпатории, Ялты, Перекопского уезда и районных центров. Их нельзя включать в список комендантов исключительно по должностям в военкоматах. Севастопольский городской ревком возглавлял С. Крылов согласно приказу 23 ноября; это гражданская административная должность, учитываемая в реестре взаимодействующих учреждений.

Персональный реестр составлен по датированным статусам, а не по предположительным непрерывным срокам службы. Для Флигельмана сохраняется неопределённость предыдущего дивизионного звания, для Малаховского — проблема промежуточной кадровой смены, для Симферополя — отсутствие отдельного комендантского назначения в просмотренном корпусе.

44. Территориальный реестр и характер свидетельств

Севастополь представлен прямым городским приказом о коменданте, назначением крепостного коменданта и позднейшими сведениями о начальнике гарнизона. Керчь — приказом о временном персональном назначении и августовским приказом о возложении функций управления коменданта на уездный военкомат. Симферополь — решением о начальнике гарнизона и действиями губернского военного комиссариата. В каждом случае установлена своя конфигурация должностей. Севастопольские опубликованные акты и керченские и симферопольские приказы позволяют различить эти группы.

Ялта, Феодосия, Евпатория, Джанкой, Карасубазар, Бахчисарай, Алушта и Балаклава представлены преимущественно документами о военкоматах, ревкомах или войсковых частях. Отсутствие фамилии коменданта в данной подборке не доказывает отсутствие самой комендатуры; оно фиксирует источниковую границу конкретного исследования.

Для портов и железнодорожных узлов сохраняются дополнительные категории — морская служба, крепостной штаб, станционные органы военных сообщений, военная охрана. При составлении общего реестра каждая категория должна иметь собственный идентификатор и источник учреждения. Территориальная близость или общая дисциплинарная задача не позволяют считать разные органы подразделениями единой городской комендатуры.

45. Документальная хронология учреждений и назначений

Последовательность, которую возможно реконструировать по опубликованным документам, включает следующие точки. 16 ноября 1920 года Крымревком принимает гражданскую власть; 17 ноября рассматривает назначение Карпова и объявляет специальную регистрацию населения. 20 ноября принято решение о новом Севастопольском ревкоме; 22 ноября датирована телеграмма по назначению Флигельмана; 23 ноября опубликован севастопольский приказ № 9 и датирован приказ губернского военкомата № 7 с назначениями по Севастополю и Керчи. 24 ноября Антипов объявил вступление в должность. 25 ноября IV армия объявила свою высшую военную власть; 27 ноября комиссариат сменил наименование и подчинение; 29 ноября армейский приказ опубликован по военкомату. Ревкомовский документ ноября и хроника военных приказов позволяют проверить каждый из этих пунктов.

1 декабря Малаховский объявил о вступлении в должность керченского военного комиссара; 8 декабря опубликовано сообщение о севастопольском приказе № 57 по гарнизону; 9 декабря — о приказе № 38; 19 декабря Крымревком решил назначить губернского военкома начальником Симферопольского гарнизона; 23 декабря переименован комиссариат. В январе 1921 года документирована смена крымского военного комиссара, а 10 января в позднейшем примечании названа смена Малаховского Артамоновым в Керчи. 20 августа 1921 года датировано крепостное основание, 24 августа — новый керченский приказ о должности коменданта. Гарнизонная статья и воспроизведённые приказы сохраняют особенности датировок и номера.

Хронология представляет документально подтверждённые точки, а не ежедневный журнал деятельности. Пропуски между датами обозначают отсутствие подтверждённых документов в использованном корпусе.

46. Разночтения, археографические ошибки и проверки

Первое разночтение относится к дате принятия решения об Антипове: в литературе указаны 22 и 23 ноября 1920 года, при этом приказ о вступлении в должность датирован 24 ноября и ссылается на предписание от 23 ноября № 408. Текст приказа о назначении делает различие между этими стадиями проверяемым.

Второе относится к Керчи: приказ от 23 ноября указывает Малаховского для исполнения обязанностей коменданта и военного комиссара, приказ 1 декабря объявляет его вступление в должность военного комиссара, а документ 24 августа 1921 года снова фиксирует вступление в обязанности коменданта. В примечании о 10 января 1921 года указана замена Малаховского Артамоновым. Керченские приказы и примечания требуют сверки по оригинальным журналам, прежде всего ГА РК, ф. Р-2716 и ф. Р-1024.

Третье относится к севастопольскому гарнизону: в изложении Соколова приказ № 57 датирован 8 декабря, а № 38 — 9 декабря. Оба сведения и их архивные адреса фиксируются без исправления до проверки подлинных заголовков. Четвёртое касается различных названий должностей «комендант города», «комендант крепости» и «начальник гарнизона». Наконец, для некоторых архивных шифров в примечаниях Брошевана имеются повторные «там же» и соседние ссылки на разные фонды; до колляции последовательность атрибуции должна проверяться буквально по экземпляру издания.

47. Архивный маршрут дальнейшей проверки

Первоочередной комплекс для Севастополя — КОГА, ф. Р-1176, оп. 1, д. 15, л. 1, типографский экземпляр приказа ревкома № 9 от 23 ноября. Его следует сопоставить с ГКУ АГС, ф. Р-244, оп. 1, д. 11, л. 24–25: по публикации Соколова там находятся распоряжения начальника гарнизона о ночном режиме и комиссии по военному имуществу. Отдельные вопросы расквартирования и пользования перевозочными средствами отражены по опубликованным ссылкам на д. 17, л. 42 и фонд Р-79, оп. 1, д. 54, л. 10. Указатель Севастопольского архива фиксирует происхождение этих ссылок.

Для Керчи адресованы тексты приказа № 1 от 1 декабря и приказа № 212 от 24 августа, а также названные ими предписание № 320 от 23 ноября и крепостной приказ № 116 от 20 августа. В примечаниях Брошевана к этим сюжетам встречаются ГА РК, ф. Р-2716, оп. 1, д. 22; ф. Р-1024, оп. 1, д. 216, л. 246; а также д. 3, л. 105 для январского приказа. Архивные ссылки в очерке следует сверять с полным контекстом примечаний до включения в научный каталог как проверенных по оригиналу.

Для Симферополя необходимы протокол заседания Крымревкома от 19 декабря, армейский приказ IV армии от 25 ноября и приказы губернского военкомата № 11, 13 и 31. Отдельные гарнизонные книги должны разрешить вопрос, существовал ли самостоятельный городской комендант, кто исполнял его обязанности и как велись журналы охраны. Отрицательный результат поиска каждого дела фиксируется только после реальной проверки архивной описи или единицы хранения.

48. Методика разграничения факта и сообщения

Установленный факт в настоящем досье — содержание конкретного опубликованного документа, дата и номер которого проверены в доступном тексте издания, с указанием состояния самого воспроизведения. Например, приказ Севастопольского ревкома № 9 действительно называет городского коменданта и адрес передачи оружия. Если документ цитируется через публикацию автора и оригинал не изучен, установленным остаётся содержание опубликованного воспроизведения, а соответствие его архивному листу имеет отдельно обозначенную степень проверки.

Сообщение отдельного источника — утверждение исследователя, приводящего архивную ссылку, но передающего событие собственным изложением. Таковы сведения о декабрьских приказах Севастопольского гарнизона. Расхождение свидетельств — несовпадение дат, названий или последовательности должностей в опубликованных документах и примечаниях; главный пример представляет Керчь в январе–августе 1921 года. Неопределённость возникает также там, где архивная карточка или историографическое упоминание подтверждает существование документа, но не раскрывает его полный текст.

Все эти категории позволяют описывать историю военных учреждений через проверяемые акты, сохраняя фактическое авторство документов и редакционную историю их публикации. В ведомственном реестре не допускается перенос персонального имени, даты или полномочия из одного города в другой по аналогии.

Итоги документального исследования

Документально установлены следующие положения: центральный Крымревком объявил о гражданской власти приказом № 1 от 16 ноября 1920 года; в ноябре возникли губернский и местные военные комиссариаты; приказ IV армии от 25 ноября объявил Реввоенсовет армии высшей военной властью в Симферополе и Крыму. В Севастополе приказ городского ревкома № 9 от 23 ноября назвал городского коменданта как орган приёма оружия, указал адрес Соборная улица, дом № 7 и включил коменданта в круг инстанций, от которых признавались ордера для определённых принудительных действий. В приказе военкомата от 23 ноября Флигельману поручались обязанности коменданта Севастопольской крепости и военного комиссара города. По архивно-атрибутированному сообщению приказ № 57 от 8 декабря подписал начальник гарнизона Тржецяк; он отдельно включал представителя крепостной комендатуры в комиссию по имуществу.

Для Симферополя подтверждено решение Крымревкома 19 декабря о совмещении должности губернского военкома с начальством над гарнизоном. Для Керчи выявлены распоряжение от 23 ноября 1920 года о временном комендантском назначении Малаховского, его приказ от 1 декабря о вступлении в должность военного комиссара, а также приказ № 212 от 24 августа 1921 года, предусматривавший исполнение им обязанностей городского коменданта и возложение управления коменданта на уездный военкомат.

Установленные расхождения относятся к датам решения о назначении Антипова, к последовательности назначений Малаховского и Артамонова, к обратной последовательности номеров двух декабрьских севастопольских приказов и к несовпадению должностных формулировок «комендант города», «комендант крепости» и «начальник гарнизона». Ни одно из этих разночтений не устранено предположением без документального основания.

Открытыми предметами адресной архивной сверки остаются оригиналы и журналы приказов крепостей Севастополя и Керчи; послужные документы Флигельмана и Малаховского; приказ Керченской крепости № 116 от 20 августа 1921 года; керченский приказ № 10 от 10 января 1921 года; журналы городских комендатур, гарнизонные списки, пропускные и оружейные ведомости, дела железнодорожной и портовой охраны, а также изменения гарнизонных структур с февраля по ноябрь 1921 года. Адреса архивов и опубликованные шифры обозначены в соответствующих главах. Источниковый корпус завершён как документальная реконструкция доступных опубликованных актов; граница прямой проверки архивных оригиналов и отдельных газетных полос сохраняется в научном паспорте.

Авторский вклад заключается в раздельной систематизации источников об армейской, комиссариатской и комендантской власти; документальной синхронизации севастопольской, симферопольской и керченской линий; выявлении различия между назначением и исполнением должности; обнаружении и регистрации конкретных разночтений; создании адресного маршрута проверки архивных первоисточников. Внешнее рецензирование относится к самостоятельной издательской процедуре.

Источники и литература

1. Ревкомы Крыма: сборник документов и материалов / сост. А. Д. Беликова, И. П. Кондранов и др.; отв. ред. Л. Д. Солодовник. Симферополь: Крым, 1968. 243 с. Раздел I, с. 19–27, документы № 1, 2, 6–8, 11; предисловие, с. 3–5. Архивные шифры документов приведены непосредственно в текстах. Электронная публикация сборника; библиографическая запись РГБ.

2. Брошеван В. М. Военкоматы в Крыму. 1919–1920 гг.: военно-исторический документальный очерк. 2019. С. 98–120, опубликованные приказы губернского и городских военных комиссариатов, их архивные ссылки; заключительные разделы о 1921 годе. Место и издатель по доступному титульному тексту не установлены. Электронное воспроизведение очерка.

3. Соколов Д. Два месяца из жизни красного Севастополя: малоизвестные страницы истории города в ноябре–декабре 1920 года (по материалам Архива г. Севастополя). 27 октября 2015. Сообщения о приказах гарнизона от 8 и 9 декабря, передаче имущества, расквартировании; примечания с шифрами ГКУ АГС, ф. Р-244, Р-523, Р-79. Статья и архивные примечания.

4. Брошеван В. М., Форманчук А. А. Крымская республика: год 1921-й: краткий исторический очерк. Симферополь: Таврия, 1992. Документы и статьи по образованию Крымской АССР, государственному устройству и событиям 1921 года. ISBN в электронном воспроизведении содержит разночтение между карточкой и титульным текстом; здесь намеренно не нормализуется. Электронная версия издания.

Архивные документы, цитируемые по опубликованным текстам

Крымский областной государственный архив (историческое обозначение в сборнике): ф. Р-1188, оп. 3, д. 3, л. 1 — заверенная копия приказа Крымревкома № 1 от 16 ноября 1920 года; ф. Р-1188, оп. 3, д. 10, л. 4 — заверенная копия приказа № 4 от 17 ноября; ф. Р-1176, оп. 1, д. 15, л. 1 — типографский экземпляр приказа Севастопольского ревкома № 9 от 23 ноября; ф. Р-1202, оп. 3, д. 30, л. 1 — незаверенная копия ялтинского постановления от 18 ноября; ф. Р-1259, оп. 1, д. 11, л. 1 — типографский экземпляр приказа Перекопского уездного ревкома от 17 ноября. Реквизиты приводятся по сборнику 1968 года.

Государственный архив Республики Крым: ф. Р-2716, оп. 1, д. 22 и иные дела; ф. Р-1024, оп. 1, д. 216, л. 246; дело, названное в примечании к приказу от 10 января 1921 года. Точные сочетания фонда, дела и листа требуют сверки ввиду библиографических отсылок «там же» в очерке В. М. Брошевана. Они не выдаются за проверку оригиналов.

Архив города Севастополя (название в публикации): ф. Р-244, оп. 1, д. 11, л. 24–25; д. 17, л. 42; ф. Р-79, оп. 1, д. 54, л. 10; ф. Р-523, оп. 2, д. 2, л. 25. Реквизиты приводятся по статье Д. Соколова; подлинные листы непосредственно не проверялись.

Примечание об уровне источниковой проверки

В текущем исследовании прочитаны оцифрованные текстовые представления опубликованных документальных сборников и статьи, включая доступные архивные примечания. Колляция всех факсимильных страниц с набранным текстом, проверка архивных оригиналов, последовательное изучение всех газетных номеров 1920–1921 годов, сплошной внешний HTTP HEAD всех ссылок и внешняя научная рецензия не проводились. В биографиях и событиях, где опубликованные тексты расходятся, расхождение сохранено как содержательная часть документального результата.