Таврический центральный комитет Советов

1. Предмет и документальная база

Таврический центральный комитет Советов рассматривается как губернский орган революционной власти, учреждённый решением чрезвычайного съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в конце января 1918 года. Его административное самоопределение выражено в публичной декларации, а применение полномочий — в нескольких нормативных актах и сообщениях о работе губернских комиссариатов. Хронологическая конечная граница настоящего досье проходит по мартовскому губернскому съезду, избравшему новый Центральный исполнительный комитет. Последующее учреждение Республики Тавриды привлекается для документальной фиксации перехода между организационными формами.

Основной документальный корпус — «Борьба за Советскую власть в Крыму», том I, изданный в Симферополе в 1957 году. В него вошли документы о созыве съезда, постановления января, декларация № 227 и декрет № 237. Опубликованные редакторами документы имеют разные типы источниковой основы: подлинники, копии, отпуски и газетные экземпляры. Электронный текст передаёт печатную археографическую публикацию и требует различения печатного документа и первоначального архивного листа.

Второй комплекс — материалы губернских конференций, опубликованные с указанием первичных газет и более поздних собраний документов. Он содержит прямое сообщение Ж. Миллера о численности органа и его аппарате. Библиографическую цепочку позволяет проследить сборник документов 1962 года, который сообщает об использовании «Таврических советских известий» № 23 от 6 марта, № 26 от 9 марта и № 29 от 14 марта 1918 года.

Третий комплекс включает труд Бунегина 1927 года, очерки Надинского, диссертацию Руденко и последующие научные работы. Они рассматриваются как самостоятельные сообщения их авторов и как путеводители к опубликованным и архивным свидетельствам. Сведения исследователей не объявляются содержанием архивного документа, пока не выявлен соответствующий текст.

Для дат 28–30 января 1918 года указывается старый стиль; это 10–12 февраля нового стиля. Даты последующих документов сохраняются по приведённым в изданиях обозначениям. Не применяется единое автоматическое прибавление тринадцати дней к каждому февральскому и мартовскому сообщению. В сборнике 1962 года собственная редакционная датировка до 1 февраля 1918 года дана по старому стилю, а с 1 февраля — по новому; другие публикации требуют отдельной проверки.

2. Учреждения губернии накануне съезда

В Таврической губернии в 1917 году действовали городские и уездные Советы, комитеты Черноморского флота, военно-революционные комитеты, земские и городские органы самоуправления, национальные представительные учреждения и губернские политические организации. Их происхождение, состав и компетенции различались. Первый том документов о советской власти содержит самостоятельные акты этих учреждений и позволяет распознавать их по подписантам и названиям.

Особое терминологическое затруднение связано с выражениями «Таврический комитет», «центральный комитет», «ЦИК» и «губернский комитет». В октябре 1917 года уже существовал Таврический губернский комитет большевистской партии. Его участники и порядок избрания зафиксированы в партийных документах осени 1917 года. Этот партийный орган не равен губернскому комитету Советов, учреждённому чрезвычайным съездом января 1918 года.

Издания также используют слово «центральный» применительно к органам Черноморского флота и всероссийским советским учреждениям. Для каждого утверждения в монографии установлено конкретное учреждение, указанное в акте. Одноимённость или близость персонального состава сами по себе не доказывают административного тождества.

Переход от местных центров к общегубернскому органу рассматривается по формулировке решения съезда и декларации. Установление фактического контроля над отдельными городами и сельскими территориями требует местной документации; декларативная компетенция охватывала губернию, но её фактическое исполнение должно определяться по соответствующим свидетельствам.

3. Созыв и заседания 28–30 января

Надинский на с. 64–65 сообщает о решении созвать в Севастополе конференцию военно-революционных комитетов и Советов Таврической губернии 28 января 1918 года старого стиля. Собрание определило себя чрезвычайным съездом Советов рабочих и солдатских депутатов с участием представителей крестьянских Советов и военно-революционных комитетов.

По этому же изложению, председателем съезда был избран Н. Пожаров. Участники заслушали сообщения с мест и обсудили организацию власти, продовольственное обеспечение, земельный вопрос и назначение следующего губернского съезда. Соответствующие темы подтверждаются описанием съезда Бунегина. Сведения о составе делегаций и порядке рассмотрения отдельных вопросов сохраняются в том объёме, в каком их дают названные публикации.

Исследовательский паспорт связанного досье о конференции содержит указание на документ № 209 тома опубликованных актов и архивную атрибуцию машинописной копии: ЦГАВМФ, ф. Р-181, оп. 1, д. 4, л. 207. В настоящей работе этот шифр приведён как ранее зафиксированный библиографический ориентир. Содержание и подлинность конкретного архивного листа независимо не проверены.

Съезд связан с созданием нового учреждения не только позднейшим повествованием: декларация № 227 прямо ссылается на постановление делегатов чрезвычайного съезда. Тем самым прослеживается документальная последовательность между созывом, принятием организационного решения и публичным объявлением власти губернского органа.

4. Съездовское постановление и местопребывание

В «Очерках по истории Крыма», с. 65 воспроизводится решение об образовании центрального органа губернской власти в Симферополе — Таврического центрального комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов — в составе девяти членов. Местом проведения учредительного собрания являлся Севастополь, а местопребыванием созданного органа назван Симферополь. Установление этих двух географических пунктов относится к разным стадиям административной процедуры.

Решение съезда, процитированное Надинским, включало также подтверждение декретов Симферопольского военно-революционного комитета о роспуске Совета народных представителей и Курултая. В монографии это фиксируется как содержание решения, переданное конкретным историческим изданием. Обстоятельства принятия и результаты исполнения названных предписаний изучаются по самостоятельным документальным корпусам.

В мартовских материалах конференции Миллер упоминает большинство в три голоса при определении губернского центра. Волошинов приводит численную формулу: двадцать три голоса за Симферополь и двадцать за Севастополь. Второе известие согласуется с сообщённым Миллером перевесом, однако полную ведомость голосования, категории мандатов и персональные бюллетени по этим текстам восстановить невозможно.

Местопребывание в Симферополе подтверждено сочетанием съездовского постановления и последующей деятельности губернского комитета. Опубликованный в 2015 году историко-архитектурный справочник Крыма (с. 454) относит работу Таврического центрального комитета Советов в январе—марте 1918 года к зданию на позднейшем адресе: улица К. Маркса, 17, где размещались также губернская земская управа и другие учреждения. Этот адрес фиксируется как поздняя памятниковедческая атрибуция местоположения, основанная составителями в том числе на ГААРК, ф. Р-2238, оп. 1, д. 16, л. 25, а не как самостоятельно обнаруженный адрес из объявления января 1918 года. Точную дату въезда канцелярии и размещения архивов по этому сообщению установить нельзя. Партийный адрес 1917 года нельзя переносить на губернское советское учреждение без доказательства.

5. Декларация Таврического центрального комитета

Основной акт самопредставления органа напечатан под № 227 как «Декларация Таврического центрального комитета Советов». Археографическая дата документа — «не ранее 30 января 1918 года». Она устанавливает нижнюю границу его создания; точный день изготовления или публикации экземпляра не выводится из данной редакционной формулы.

Декларация связывает происхождение комитета с постановлением чрезвычайного съезда и именует его «единым высшим органом революционной власти в губернии». Это точная характеристика заявленного учреждением статуса. В том же документе указано, что комитет намерен проводить программу, изложенную во всероссийской «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа».

Далее первичный текст обращения призывает учреждения, рабочие, солдатские и крестьянские организации содействовать комитету в хозяйственной и социально-политической работе. Источник свидетельствует о заявленных функциях координации и о публичном обращении к местным органам. Он сам по себе не содержит реестра фактических ответов местных учреждений и количественного отчёта об административном исполнении.

В опубликованном окончании декларации обозначен председатель Ж. Миллер, а также два товарища председателя, имена которых по воспроизведённым подписям в доступном тексте не устанавливаются. В архивных ссылках на декларацию встречается ГАКО/ГАРК, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 107; этот реквизит рассматривается как переданная исследователями атрибуция, требующая непосредственной сверки листа.

Декларация имеет решающее значение для определения названия органа и характера его провозглашённой власти. Все последующие варианты сокращённого названия сопоставляются с этой полной формой и временными границами учреждения.

6. Председатель и удостоверенные должностные лица

Председательство Ж. Миллера удостоверено тремя разнородными свидетельствами: подписью в декларации № 227, подписью в декрете № 237 и сообщением о выступлении Миллера на губернской партийной конференции. Во всех случаях речь идёт о конкретном должностном отношении к центральному советскому органу.

Декрет об упразднении губернской земской управы содержит также подписи комиссара внутренних дел С. Новосельского, комиссара юстиции В. Гоголашвили и управляющего делами Фирсова. Эти имена и должности устанавливаются по документу. Их присутствие в числе подписантов нормативного распоряжения не позволяет автоматически включить всех троих в список девяти выборных членов центрального комитета.

При анализе партийных конференционных материалов выявляется отдельный список партийного губернского комитета: Миллер, Тарвацкий, Гавен, Новосельский, Новосельская, Шаталов, Коляденко, Фирдевс и Пахомов. Председателем партии избран Тарвацкий, секретарём — Фирдевс, казначеем — Шаталов. Эти сведения относятся к руководству РСДРП(б), а не к январским выборам губернского комитета Советов.

Личности двух заместителей председателя, указанных без идентифицируемых подписей в декларации, оставлены открытым вопросом. Полная именная ведомость девяти первоначальных избранных в рассмотренных источниках не подтверждена. Так исключается подмена выборного списка произвольным соединением известных служащих и партийных руководителей.

7. Численность: девять и четырнадцать членов

Самое существенное разночтение относится к количеству членов первоначального губернского комитета. Надинский, с. 65 передаёт постановление съезда об учреждении органа из девяти человек. Бунегин, с. 122 также пишет о девяти, уточняя партийную принадлежность: семь большевиков и два левых социалиста-революционера. Эти свидетельства относятся к созданию учреждения январским съездом.

Выступление председателя Миллера, относящееся к началу марта, содержит самостоятельное количественное сообщение: центральный исполнительный комитет состоит из девяти членов. Его рассказ относится к уже работавшему учреждению. Сочетание сообщения должностного лица с двумя историческими публикациями обеспечивает внутреннюю согласованность версии девятиместного состава.

Вместе с тем коллективная работа 2015 года и исследование В. Н. Пащени содержат другую цифру: четырнадцать членов, из них десять большевиков и четыре левых эсера. Эта версия не исключается из научного описания. Она приводится с атрибуцией и с обозначением отсутствия непосредственно сверенного протокола, объясняющего изменение числа.

Особое внимание требует совпадение числа четырнадцать с другим сообщением Миллера. В том же мартовском отчёте о губернском центре председатель указывает четырнадцать комиссариатов и одновременно девять членов комитета, пять членов президиума. Три числа выражают разные предметы: выборный состав, президиум и ведомства. Утверждение, что поздние историки обязательно перепутали эти величины, источниками не доказано; такая возможность имеет статус проверочной гипотезы.

Итог численного сопоставления: сообщение председателя и ранние историографические публикации поддерживают девятиместный состав; позднейшая традиция фиксирует четырнадцатиместный состав. Подлинный журнал избрания, протокол мандатной комиссии и поимённая ведомость необходимы для полного объяснения разночтения. Наличие расхождения не служит основанием искусственно составлять единый список из разнородных персональных упоминаний.

8. Президиум, канцелярия и комиссариаты

Миллер в отчёте начала марта сообщает о президиуме из пяти членов, ежедневной работе с 11 до 15 часов и приёме канцелярии с 18 часов. Приведённый распорядок фиксирует организационный порядок, который председатель описывал на момент своего выступления.

По тому же свидетельству, полные заседания центрального комитета не проводились регулярно, поскольку его члены были заняты в комиссариатах. Причину такого порядка Миллер излагает от собственного имени. Он также характеризует комиссариаты как коллегиальные и сообщает об учреждении четырнадцати комиссариатов.

Современная электронная републикация выступления имеет редакционный пропуск в месте перечисления комиссариатов. Поэтому список всех четырнадцати ведомств по этому тексту восстановить нельзя. Бунегин на с. 122–123 называет направления управления: земледелие, финансы, пути сообщения, юстиция, почта и телеграф, труд, просвещение, социальное обеспечение и национальные дела. Это отдельное историческое сообщение, дающее часть ведомственной структуры.

Президиум, центральный комитет и комиссариаты образуют разные элементы описанного аппарата. Даже при кадровом совмещении должностей нельзя считать количество учреждённых комиссариатов количеством выборных членов. Документальная реконструкция сохраняет ведомственные названия, для которых имеется прямое свидетельство, и обозначает неполноту ведомственного перечня.

9. Центральный комитет, местные Советы и ревкомы

Декларация губернского центра обращена к действовавшим учреждениям и правомочным органам советской власти. Она предполагает взаимодействие с существовавшими городскими и уездными Советами. Степень фактического подчинения каждого из них по одному тексту декларации установить нельзя.

В историографии губернский центр рассматривается в связи с январскими постановлениями Симферопольского военно-революционного комитета и действиями местных Советов. Надинский приводит съездовское решение, подтверждавшее отдельные декреты Симферопольского ревкома. Это подтверждение относится к содержанию съездовского постановления и не превращает каждое действие городского органа в действие губернского комитета.

Губернский комитет представлял центральный уровень, городские Советы — местные учреждения, а отдельные ревкомы — органы со своими полномочиями и источниками формирования. Их действия сопоставляются по подписанным актам. При отсутствии прямой резолюции центрального комитета невозможно приписывать ему местную акцию лишь на основании совпадения политического направления.

Документы о перевыборах Советов, земельных комитетов и военно-революционных учреждений рассматриваются Руденко в связи с февральскими административными мерами. Точные тексты этих декретов требуют отдельной проверки; настоящее досье не выдаёт пересказ исследователя за полный первоначальный нормативный документ.

10. Декрет 17 февраля об упразднении земской управы

Под № 237 в документальном томе 1957 года опубликован декрет Таврического центрального комитета Советов об упразднении губернского земства и губернской земской управы, датированный 17 февраля 1918 года. Это отдельный официальный акт с более точной датой, чем археографическая датировка декларации.

Декрет предписывал прекращение работы губернского земства как прежнего органа и передачу руководящих функций губернской земской управы Таврическому центральному комитету Советов. Одновременно служащим управы было предписано оставаться на рабочих местах. Таким образом, нормативный текст предусматривает смену управления при сохранении исполнения служебных обязанностей сотрудниками.

Акт содержит указание на рассмотрение сопротивления его исполнению революционным трибуналом. Эта санкция фиксируется как положение конкретного декрета. Отдельной документации о фактическом применении санкции к определённым служащим в проверенном корпусе нет, и имена таких лиц не реконструируются.

Под документом напечатаны должностные подписи Ж. Миллера, С. Новосельского, В. Гоголашвили и Фирсова. Издатели приводят архивный реквизит: ГАКО, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 116, с обозначением формы «отпуск». Печатное свидетельство раскрывает содержание нормативного распоряжения; вопрос о его доставке в уездные учреждения и фактической передаче хозяйственных дел требует отдельной переписки и приёмных актов.

Руденко в диссертации также описывает этот декрет, подтверждая его место в февральской последовательности действий губернской администрации. Вторичная публикация привлекается для контроля историографической передачи, а точное содержание здесь излагается по самому напечатанному акту.

11. Земельное управление

Земельный вопрос рассматривался уже на чрезвычайном съезде. Бунегин на с. 122 сообщает, что делегаты обсуждали применение общегосударственных земельных актов и местных инструкций. В этом описании имеются ссылки на местные условия землепользования; точные формулировки выступлений съезда без первоначального протокола не воспроизводятся.

Н. С. Руденко упоминает издание 21 февраля декрета центрального комитета о выборах в волостные, уездные и губернский земельные комитеты. В его аппарате приведены ссылки на губернские архивные дела, в частности ГАКО, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 110. Сведения о декрете имеют здесь статус атрибутированного исследовательского сообщения до проверки полного архивного экземпляра.

Назначение земельных комитетов и их фактическая деятельность требуют раздельного изучения. Создание выборного порядка подтверждает нормативное намерение; результаты выборов, объём переданных земель и состав местных органов можно установить только по ведомостям, спискам депутатов и исходящей переписке. Эти показатели нельзя рассчитывать на основании одной нормы об организации выборов.

Более поздние аграрные меры правительства Республики Тавриды отражены в сборнике исследований 1957 года. При обращении к ним сохраняется мартовская граница между первоначальным губернским комитетом Советов и новым республиканским аппаратом.

12. Продовольствие и транспорт

Продовольственный вопрос занимал самостоятельное место в повестке съезда. Изложение Бунегина называет снабжение Крыма хлебом, отправку зерна в промышленные районы и войскам, трудности железнодорожной доставки и нехватку денежных знаков. Автор воспроизводит обсуждение способов организации сбора и вывоза хлеба.

По его сообщению, на съезде обсуждалось применение реквизиций и привлечение вооружённой силы для сбора продовольствия. Эти сведения представлены как содержание изложенного Бунегиным решения. Оперативные сведения о конкретных партиях зерна, станциях отправки и количестве вагонов из данного текста не следуют.

Существование отраслевых комиссариатов подтверждается докладом Миллера. Однако доклад содержит численность ведомств и характеристику организации работы, а не сводный хозяйственный баланс губернии. Документально установлены предмет обсуждения и административное устройство, предназначенное для решения соответствующих задач; статистические итоги требуют отдельного документального корпуса.

13. Печать и распространение распоряжений

Для понимания публичной деятельности центра имеет значение характер документов. Декларация № 227 представляет собой обращение губернского органа к населению и учреждениям, оформленное от его имени. Декрет № 237 — нормативное распоряжение с должностными подписями. Они различаются предметом и способом изложения, но оба удостоверяют самоназвание центрального комитета.

Важную роль как источник о внутренней организации играет газета «Таврические советские известия». Электронная публикация материалов конференций указывает номера 23 от 6 марта, 26 от 9 марта и 29 от 14 марта. Сообщение председателя Миллера относится к этому газетному комплексу в передаче документального сборника.

«Таврическая правда» отражала деятельность большевистской губернской организации. Редакционное введение сборника 1962 года относит её к партийной печати, а «Таврические советские известия» — к местной советской периодике. Материал партийного органа не рассматривается как приказ губернской власти без его собственного реквизита и подтверждённого подписания.

Сохраняется цепочка передачи мартовских документов: газета 1918 года, печатный сборник 1962 года и электронная републикация. При перепечатке некоторых фрагментов редакторы опускали перечисления, поэтому воспроизведённая версия не заменяет просмотр газетного оригинала для полного текста комиссариатского списка.

14. Советская власть и губернский комитет РСДРП(б)

Губернская конференция большевиков в начале марта обсуждала работу Советов и партийное руководство. На ней выступал Миллер как председатель губернского центрального исполнительного комитета. В той же документальной подборке приведён отдельный акт избрания губернского партийного комитета.

Партийная выборная ведомость содержит девять фамилий, среди которых Миллер, Тарвацкий и Гавен. Совпадение цифры «девять» с числом членов советского центра создаёт риск ложного отождествления. В действительности это два самостоятельных сообщения о двух учреждениях, возникших из разных процедур избрания.

В партийных материалах также зафиксировано выступление Новосельской, посвящённое взаимодействию большевистской организации с представителями партии в Советах. Её слова используются как атрибутированное свидетельство о дискуссии, а оценки, высказанные участницей, сохраняют статус её позиции.

Таким образом, исторический реестр разделяет центральный комитет Советов, партийный комитет, флотские органы и городские Советы. Отдельные люди могли участвовать в нескольких учреждениях, но это устанавливается для каждого лица самостоятельно.

15. Территориальные границы

Таврическая губерния включала Крымский полуостров и материковые уезды. Поэтому слово «губерния» в декларации центрального комитета обозначает заявленную общегубернскую компетенцию, а слово «Крым» в названиях многих исторических работ может относиться к более узкому географическому пространству.

В документальном изложении используются Севастополь как место чрезвычайного съезда и Симферополь как избранный губернский центр. Для каждого отдельного уезда вопрос о представительстве и исполнении губернских распоряжений должен исследоваться по мандатным спискам и входящим бумагам.

Здание губернского управления в Симферополе по ретроспективному описанию памятника 2015 года (с. 454) впоследствии обозначалось как ул. К. Маркса, 17; там же указано последующее размещение ЦИК Республики Тавриды. Составители различают хронологию губернского центрального комитета и мартовско-апрельского республиканского ЦИК. Сведения об участии Советов Бердянского, Мелитопольского и иных материковых районов нельзя получать только из названия учреждения. Для такого вывода требуются соответствующие документы. Упоминания уездов в партийных корреспонденциях 1917 года также не доказывают участия тех же делегатов в январском съезде 1918 года.

16. Мартовский губернский съезд и преемственность

Новый этап губернской советской организации связан со съездом 7–10 марта 1918 года. Бунегин на с. 144–145 сообщает об избрании 10 марта Центрального исполнительного комитета из двадцати человек: двенадцати большевиков и восьми левых социалистов-революционеров. Это численность нового избрания, имеющего собственную временную привязку.

На этом этапе развернулось формирование Совета народных комиссаров. В раннем историческом изложении названы распределение отраслевых должностей и обсуждение состава исполнительного аппарата. Данные о мартовских комиссариатах не должны подменять февральский отчёт Миллера о четырнадцати ранее организованных ведомствах.

События, связанные с образованием Республики Тавриды, относятся к последующей институциональной стадии. Архивная выставка к столетию республики включает сведения о мартовских актах, в частности 19 марта и ночи 21–22 марта, когда решались вопросы учреждения и территориального определения республики.

Таким образом, в последовательности различаются первоначальный январский губернский центр, мартовский выборный губернский ЦИК и республиканские органы. Само употребление близких сокращений «ЦК» и «ЦИК» без датировки и подписи недостаточно для установления тождества всех последовательно действовавших учреждений.

17. Хронологический свод

28 января 1918 года (старый стиль). Согласно Надинскому, в Севастополе собирается губернская конференция Советов и ревкомов, объявляющая себя чрезвычайным съездом.

28–30 января (10–12 февраля нового стиля). Обсуждаются организация советской власти на местах, земельные и продовольственные вопросы, избрание общегубернского центра. По съездовскому решению в изложении Надинского создаётся девятиместный Таврический центральный комитет Советов с местопребыванием в Симферополе.

Не ранее 30 января (старый стиль). Издание декларации № 227 по нижней датировочной границе, указанной редакторами сборника. Подпись председателя Ж. Миллера.

17 февраля по датировке печатного документа. Декрет № 237 об упразднении Таврической губернской земской управы, передаче руководящих функций комитету и сохранении служащих на местах.

21 февраля по сообщению Руденко. Декрет о порядке выборов земельных комитетов. Точный текст первоначального акта независимо не сверён.

2–3 марта. Партийная губернская конференция и отчёт Миллера: девять членов центрального исполнительного комитета, пять членов президиума и четырнадцать комиссариатов.

6, 9 и 14 марта. Публикации соответствующих номеров «Таврических советских известий», выступающие первоначальным газетным корпусом для позднейших переизданий.

7–10 марта. Губернский съезд Советов; по Бунегину 10 марта избран новый ЦИК, двадцать членов.

19–22 марта. Формирование и оформление Республики Тавриды, отражённое в архивной экспозиции документов. Этот этап связан с другим исследовательским досье и самостоятельной периодной монографией.

18. Персоналии и институциональный реестр

Ж. Миллер — председатель Таврического центрального комитета Советов по январской декларации и февральскому декрету; председатель губернского центрального исполнительного комитета по мартовому сообщению. Развёрнутое имя в данном досье не устанавливается без отдельной биографической атрибуции.

Н. Пожаров — председатель чрезвычайного съезда 28–30 января по изложению Надинского. Его должность на съезде не приравнивается к председательству в учреждённом съездом комитете.

С. Новосельский — комиссар внутренних дел, подписант декрета 17 февраля. В. Гоголашвили — комиссар юстиции, подписант того же декрета. Фирсов — управляющий делами, названный в подписи декрета. Эти сведения подтверждены документом № 237.

Тарвацкий, Гавен, Новосельская, Шаталов, Коляденко, Фирдевс и Пахомов — лица, упомянутые в партийной выборной ведомости. Их принадлежность к губернскому партийном комитету не служит доказательством избрания в первоначальный Таврический центральный комитет Советов.

В институциональный реестр включены: чрезвычайный губернский съезд; центральный комитет Советов; его президиум и комиссариаты; губернская земская управа; Симферопольский военно-революционный комитет; местные Советы; губернский комитет большевиков; мартовский губернский ЦИК; учреждения Республики Тавриды. Их последовательность отражена в отдельных источниках и сохраняется в исследовании без слияния названий.

19. Источниковедческие расхождения

Первое расхождение — численность. Девять человек указаны Миллером и Бунегиным, а также в постановлении, переданном Надинским. Четырнадцать человек названы в некоторых позднейших работах, включая публикацию Пащени. Сопоставление фиксирует две традиции, а не искусственно выбирает полный именной состав.

Второй вопрос — размер административного аппарата. Миллер одновременно говорит о девяти членах комитета, пяти членах президиума и четырнадцати комиссариатах. Опубликованная электронная версия имеет сокращение в месте перечня ведомств, вследствие чего общий список комиссариатов требует газетной сверки.

Третий вопрос — источник дат. Съезд датирован по старому стилю; декларация № 227 имеет редакционную датировку «не ранее 30 января». Даты февральских распоряжений заимствуются из соответствующих изданий с прямым указанием на эту зависимость.

Четвёртый вопрос — архивная форма. Для декрета № 237 напечатано: ГАКО, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 116, отпуск. Для декларации указывается л. 107 того же дела. Руденко приводит также листы по земельным актам. Эти сведения проверены как опубликованные библиографические атрибуции; архивные оригиналы непосредственно не просмотрены.

Пятый вопрос — административная территория и местонахождение канцелярии. Памятниковедческое указание на здание ул. К. Маркса, 17, опубликовано в издании 2015 года с архивным шифром, который лично не проверен. Формула полномочий «в губернии» в декларации устанавливает объявленный объём власти. Конкретное исполнение распоряжений в материковых уездах, городах и волостях требует реестра исходящей переписки и документов адресатов.

Шестой вопрос — газетная передача. Материалы начала марта дошли через газетные публикации, печатный сборник и электронную републикацию. Для восстановления полной пунктуации, перечня комиссариатов и точного расположения текстов необходимы первоначальные газетные страницы.

20. Итоги документального исследования

В конце января 1918 года в Севастополе состоялся чрезвычайный губернский съезд Советов, который принял решение создать Таврический центральный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов с местопребыванием в Симферополе. Издание съездовского постановления сообщает о девяти членах. Декларация № 227 удостоверяет происхождение комитета от решения съезда, его официальное название, объявленный губернский статус и председательство Ж. Миллера.

Нормативная деятельность подтверждается декретом 17 февраля, которым объявлялись упразднение губернской земской управы и передача её руководящих функций центральному комитету при сохранении служащих. Подписанты документа позволяют установить несколько должностных назначений, но полный список членов по одному декрету не восстанавливается.

По непосредственному сообщению Миллера до мартовского съезда губернский центральный исполнительный комитет состоял из девяти членов, президиум — из пяти, а комиссариатов действовало четырнадцать. Версия четырнадцати членов в части позднейшей литературы зафиксирована отдельно. Полные избирательные документы остаются необходимыми для архивного разрешения расхождения.

Документальный корпус позволяет разделить первоначальный губернский комитет, партийные губернские органы, местные Советы, мартовский новый ЦИК и учреждения Республики Тавриды. Бунегин относит выборы двадцатичленного ЦИК к 10 марта; это численность нового избрания. В отношении фактического распространения власти по губернии требуются местные документы исполнения.

Исследовательский вклад заключается в сопоставлении декларации и декрета с непосредственным организационным сообщением председателя, разделении трёх числовых показателей аппарата, выявлении конкурирующих сведений о выборном составе, отделении партийного списка от советского и фиксации архивно-газетной цепочки происхождения. Исторические причины и мотивы не реконструированы сверх прямых атрибутированных сообщений.

Открытыми остаются первоначальные мандатные ведомости, протоколы голосования, полный список членов и комиссариатов, архивные экземпляры Р-2238, газетные оригиналы и реестры исполнения декретов на местах. Все положительные выводы настоящей монографии ограничены документально подтверждёнными сведениями и прямо обозначенными вариантами свидетельств.

21. Источники и литература

Первичные документы, их публикации и периодика

1. Борьба за Советскую власть в Крыму: документы и материалы. Т. I. Симферополь: Крымиздат, 1957. Док. № 209, 225, 227 («Декларация Таврического центрального комитета Советов»), 237 («Декрет об упразднении Таврической губернской земской управы», 17 февраля; с. 201–202). Архивное описание декрета: ГАКО, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 116, отпуск. Полнотекстовое электронное представление тома.

2. «Таврические советские известия». 1918. № 23, 6 марта; № 26, 9 марта; № 29, 14 марта. Материалы о губернской конференции и организации губернских Советов, сведения о газетном происхождении приведены по документальной републикации. Первые газетные экземпляры по отдельности не просмотрены.

3. Большевистские организации Украины в период установления и укрепления Советской власти (ноябрь 1917 — апрель 1918 гг.): сборник документов и материалов / сост. П. В. Замковой, Т. Н. Колишер, В. С. Коновалова, А. П. Лещенко, Д. С. Щедрина. Киев: Госполитиздат УССР, 1962. С. 632–634. Электронное воспроизведение сборника.

Исследования

4. Бунегин М. Ф. Революция и гражданская война в Крыму (1917–1920 гг.). Симферополь: Крымогиздат, 1927. С. 122–123, 144–145. Скан оригинального издания.

5. Надинский П. Н. Очерки по истории Крыма. Т. II. Симферополь: Крымиздат, 1957. С. 64–65. Электронная копия второго тома.

6. Руденко Н. С. Борьба за победу и упрочение Советской власти в Крыму (ноябрь 1917 — апрель 1918 гг.): диссертация, 1968. Архивные ссылки на ГАКО, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4. Электронное воспроизведение диссертации.

7. Волошинов Л. И. Октябрь в Крыму и Северной Таврии. Симферополь: Крымиздат, 1960. Сведения об избрании губернского центра. Электронное воспроизведение исследования.

8. Борьба большевиков за власть Советов в Крыму: сборник статей. Симферополь: Крымиздат, 1957. Электронное воспроизведение сборника статей.

9. Матеріали до тому «Звід пам’яток історії та культури України. Автономна Республіка Крим» / НАН України, Інститут історії України, Центр досліджень історико-культурної спадщини України. Київ, 2015. 1200 с. С. 79–80 — губернские советские учреждения 1918 года; с. 454 — здание на ул. К. Маркса, 17, с архивной ссылкой ГААРК, ф. Р-2238, оп. 1, д. 16, л. 25. Электронное издание Института истории Украины.

10. Пащеня В. Н. Этнонациональный вопрос в государственном строительстве Крыма в первой половине XX в. (1900–1945 гг.): исторический очерк // Культура народов Причерноморья. 2006. № 90. С. 8–70; сообщение о формировании Таврического ЦК — с. 28. Электронная копия исторического очерка.

Архивные ориентиры и документальные экспозиции

11. Государственный архив Республики Крым. Выставка документов к 100-летию Республики Тавриды из фондов архива. Электронная документальная экспозиция. Материалы архивной выставки.

12. Реквизиты для дальнейшей проверки подлинников: ГАКО/ГАРК, ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, л. 107 (декларация; вторичная архивная атрибуция), л. 110 (земельные акты по Руденко), л. 116 (декрет 17 февраля по сборнику 1957 года). ЦГАВМФ, ф. Р-181, оп. 1, д. 4, л. 207 (машинописная копия, указанная в научной карточке связанного досье). Указанные архивные листы не заявляются как лично просмотренные.

Автор исследования: Angela Bogdanova. Исторический проект Руслана Изетова. Published by Aisentica Development.